А ведь посмотришь на Дину - молодая, привлекательная женщина, на вид лет сорока пяти, волосы каштановые, мягкие, шелковистые до плеч; каблучки по моде удлиняют и без того длинные ноги; поверх накрахмаленной белой рубашки пиджак сидит как влитой, и талию подчёркивает, и бёдра…
Всё у неё на первый взгляд на месте, хоть бери и приглашай на коктейль и танцы после работы, ведь вроде незамужняя… Раньше местные рыцари подплывали к ней с неуклюжими комплиментами или пустой болтовней, но стоило им заглянуть Дине в глаза, и весь их пыл улетучивался. Сразу становилось ясно, что ей не до шашней, что надо спешить домой, там есть поважнее дела…
При этом в глазах ни смешинки, ни искорки, ни огонька, вместо них две стальные счётные машинки - слева кредит, справа дебит. Ухаживать за такой ущербной нелюдимкой или даже пытаться дружить - только время зря терять.
Дина и не пыталась ничего никому доказывать. Ни друзей лишних не искала, ни серьёзных ухажёров. Есть у неё Борька и Лёлька. И больше ей никого не надо. Не станет же она первому встречному душу наизнанку выворачивать. Этот опыт у нее уже был. Закончился он в тот раз, правда, рождением Борьки, которого она любит больше всех на свете вот уже 23 года, но вывод для себя Дина сделала бескомпромиссный.
Никогда никому нельзя доверять, надеяться надо только на себя. Лёлька, конечно, исключение из правил - родная душа, с первого класса вместе. И когда мама умерла, Дине тогда еще и четырнадцати не исполнилось, и когда отец женился на этой долговязой выдре Инессе, верная Лёлька всегда была рядом. Сколько ночей Дина проспала у лучшей подружки на «своём» диванчике, сколько знала чужих семейных тайн, сколько ей досталось тепла и ласки от Лёлькиных родителей, всего, чего она не получала у себя дома? Не сосчитать. А когда невозможно было в той стране дольше оставаться, кто ей вызов прислал? Тётя Аня и дядя Гриша. Светлая им память. А кому она подбрасывала маленького Борьку, когда подворачивалась вечерняя работа - продажа страховых полисов? Так что Лёлька ей по всем человеческим правилам - сестра, а Бореньке - тётя Лёля. И хоть подружки такие разные, а жить друг без друга не могут. Лёлька - пузатенькая коротышка на бутылочных ножках и в свои почти пятьдесят могла хохотать даже над старыми анекдотами, а Дина, если и улыбалась, то крайне редко, жила, словно особую миссию выполняла.
«Вот поставлю Борьку на ноги, тогда и расслаблюсь, начну жить для себя», - спорила она с Лёлькой, которая своим же характером то и дело создавала себе новые проблемы, но упрямо доказывала свою правду. Лёлька говорила заученными штампами, твердила, что нельзя, ничего нельзя откладывать на завтра, всё - здесь и сейчас, что радоваться надо каждой минуте, и опять заливисто хохотала до колик в животе. Ну, и кто бы кого учил? Ведь сама ничего в жизни не добилась - парикмахерша, за душой ни гроша, третью мелодраму с женатыми мужиками проживает, а ничему не научилась, только прыгает стрекозой, но поучает. Заведёт старую заигранную пластинку: «Да, для себя, дурила, жить надо, не только для нашего драгоценного мальчика. Ты даже не заметила, что сыночек-то наш вырос, большой он, понимаешь, взрослый».
«Примазывается» - злилась Дина после таких разговоров. Не наш сыночек, а МОЙ, и только мой. Это я его таким вырастила - умным, добрым и достойным человеком. Это я у его кроватки сидела ночами, когда он болел, книжки ему читала, кукольный театр показывала за шкафной дверцей. Это я таскала его на гимнастику, баскетбол и уроки русского языка. И тому, как важно в жизни стать независимым человеком, этому тоже я научила, а не Лёлька - легкомысленная шалава, которая ни за кого в жизни не была ответственна. И права я была, что нельзя ей всё рассказывать…Никогда не знаешь, кто тебя предаст в последнюю минуту... как, например, папочка, который закрутил роман со своей Инессой, когда мама с постели уже не вставала... или, как козёл этот, Борин отец, который струсил в последнюю минуту, материальной ответственности побоялся...
