Злость огненными тисками сжала сердце.
Айри с рождения сопутствовала удача — в какой бы беде она ни оказалась, всегда оставалась живой. Она могла легко зайти в горящий дом и вывести оттуда людей — там, где она шла, не падали балки или мебель, не бросались в лицо искры. Она всегда могла спасти утопающего, потому что, стоило ей прыгнуть к нему в воду, рядом чудом оказывалась или лодка, или бревно, или что-то еще. Она бросалась под пули — у преступников оружие тут же давало осечки.
Если бы Айри упала одна, то, возможно, пуля попала бы в Кеймрона… И хорошо, что этого не случилось, что он схватил ее — благословение спасло их двоих.
Увидев проезжавшую по дороге крытую повозку, махнула Миду, и он засвистел. Повозка остановилась, и вскоре Айри ехала в город среди клеток с курицами, которые недовольно квохтали из-за новой соседки.
Она ехала и сжимала в руке совсем раскисшую картонку с надписью.
«Найди и поймай меня, если сможешь», — прошептала она зловеще, и курицы, что-то почувствовав, замолчали, только смотрели на нее глазками-бусинками и дергали головами.
Кому адресовалось это послание? Ей? Кеймрону? И кто его отправитель?
И что же, выходит, преступник знал, что они придут — именно они? И убить хотели их?
Или… Кеймрона?
Айри сглотнула. О ее удачливости среди преступников ходили легенды.
«Тогда, выходит, целью был Кеймрон. Мы слишком легко поймали тех ребят и добыли сведения. Я думала, это потому что они — глупые юнцы. А выходит, это был чей-то план?» — одна из куриц закудахтала, но быстро смолкла под тяжелым взглядом Айри.
Глупость?
Или?..
Перед глазами встали строки отчета, составленного лично ей и переданного Шестому отделению.
Если за участком кто-то наблюдал, то мог видеть, как арестованных увезли, видеть, что Кеймрон лично присутствовал. Легко предположить, что он сам проведет допрос. Очевидно было и то, что в такое опасное место отправится он сам — потому что маг.
«Нас заманили в ловушку. Поскольку все в курсе, что мы в ссоре, то преступник мог не подумать, что здесь с Кеймроном окажусь я, а не кто-то другой. Только вот он ли хотел убить Кеймрона?» — Айри сжала руки в кулаки и совершенно раздавила картонку. Выбросив черно-белый комок, она выглянула из повозки.
Они подъехали к Лендейлу, и выглаженная колесами телег и повозок дорога сменилась брусчаткой. Фонарщики завершали свой обход и гасили последние газовые фонари на окраине.
Она добралась до участка, поспорила с инспектором, но все-таки победила — выходные были признаны необходимостью для ее ребят. И для нее самой.
— Я пойду к доктору Отсону, — доложила она начальству.
— В таком виде? — заворчал он.
Айри вытянула руки и осмотрела свое старое серое пальто.
— Разумеется, ведь у меня — выходной, а в выходные форму не носят, — кивнула она и ушла под тяжкий вздох инспектора.
Доктор, однако, не пожелал принять ее, прогнал — с ним связались из Шестого отделения, и он не имел права что-либо рассказать Айри. Так она и стояла у дверей черного домика с трубой на крыше из ярко-красного кирпича.
Маленький пухлый доктор в пенсне и фартуке, похожем на мясницкий, крепко держал дверь своего жилища, словно боялся, что она силой попытается войти. В целом он был прав — такое случалось. Иногда. Когда у Айри было совсем плохое настроение.
— А вы и не говорите мне ничего, — предложила она. — Пулю достали? Моргните, если да, — доктор моргнул, а потом нахмурился и разозлился на себя, что поддался на такую глупую уловку. — Стандартный калибр, обычный револьвер, который несложно приобрести? Ответьте, иначе не уйду, — он снова моргнул. — Ясно, спасибо, — вздохнула Айри и, махнув рукой доктору, оставила его в покое.
Она сунула руки в карманы и с удивлением обнаружила, что при ней так и остались перчатки Кеймрона. Айри погладила мягкую меховую оторочку и убрала их.
Утро расцвело — солнце едва грело, но как приятно подставить ему лицо! Айри шла, щурясь, и мысли в голове исчезали.
Город совершенно проснулся, и по мостовым с грохотом неслись повозки с грузами и с пассажирами, изредка тарахтели автомобили с большими колесами, один вид которых заставлял людей замирать от ужаса перед самодвижущимися агрегатами.
Айри любила утра. Новый день — он ведь как маленькая новая жизнь, всегда приносил с собой надежду на что-то хорошее.
Мимо тянулись длинные кварталы двухэтажных домов с острыми крышами, выложенными темной черепицей. На первых этажах находились магазины, и над дверями тонко звенели колокольчики.
Мальчишки бойко торговали газетами, один даже залез на старую бочку и размахивал свежим выпуском новостей, как знаменем.
Залетные птицы искали себе место на дороге, но чаще сидели на козырьках и крышах, с любопытством наблюдали за человеческой жизнью, такой сложной, непонятной и суетной.
Дома оборвались — их сменила каменная набережная, сдерживавшая не широкую, но и не узкую реку с темными водами, которые шумно и бурно неслись откуда-то с севера куда-то на юг. Айри перешла ее по мосту с коваными оградами.