За черным окном – море тюльпанов полностью

Он спустился вниз. Вместе с дядей Васей сходили в бригаду, нашли пару досок, прихватили еще два ведра и попросили в помощь еще одного человека. С ними пошел парень, тоже из новичков, которого звали Айгис, он был из Литвы.

Втроем управляться стало полегче. Айгис и дядя Вася, удерживая лестницу, поставили ее в нужное проектное положение, а Павел, барахтаясь между перекладинами, принимал на импровизированном рабочем месте снизу ведра с раствором и кирпичом и вмуровывал злополучные лапы в стены. Несколько раз он оскальзывался и ненадолго зависал на уровне четвертого и третьего этажей. При этом вниз он что-нибудь ронял, то кирпич, то раствор. Душа трепыхалась, уходила в пятки, но он еще крепче цеплялся одной рукой за лестницу, а другой работал.

Позднее, когда работу закончил, он подумал, что было бы неплохо иметь монтажный пояс с карабином, при помощи которого можно было бы прикрепиться к лестнице и работать, не боясь упасть, обеими руками. Но эта простая и само собой разумеющаяся идея почему-то не посетила головы ни бригадира, ни начальника участка Ивана Ивановича. Ну ладно Петруха – бригадир, недавний военный старшина-сверхсрочник, малограмотный по части техники безопасности, но Иван-то Иванович – мужик с техникумовским образованием, должен был соображать.

Работу они сделали, но шансы грохнуться с той лестницы были реальные.

Большая часть бед, которые с нами происходят, – от неумения, незнаний и безответственности. Ну, я, самозванец, был неумехой и в первые дни весьма слабо понимал то, что меня заставляли делать. Беда, однако, была не только во мне: я же старался и мог бы сделать гораздо больше, если б меня научили. Но принятая на стройке система не предусматривала ни проверки того, насколько рабочие владеют навыками профессии, ни обучения таких, как я, а их было большинство, элементарным знаниям.

Проработав полгода на стройке, которая все же считалась ударной, я ни разу не слышал, чтобы проводились какие-то занятия по техминимуму или экзамены по технике безопасности.

Наверно, поэтому бригадиры у нас менялись часто. Отставного старшину Петруху сняли через месяц за малограмотные приписки в нарядах.

Были в бригаде, конечно, и специалисты. Немного. Несколько парней – выпускников профтехучилищ из Белоруссии и Литвы, трое пожилых мужиков, бывших зэков откуда-то из Забайкалья, и, конечно, Виктор Чайка, у которого был седьмой, настоящий, не фиктивный (!), разряд каменщика и более чем двадцатилетний опыт работы на стройках.

Виктору было под сорок. Был он женат на прекрасной, очень тихой и покладистой женщине, Маше; они были бездетны и жили в нашем общежитии в отдельной комнате. С Виктором и Машей я часто общался и был дружен.

Как-то, дело было еще в ноябре прошлого года, мы работали на одном из сдаточных домов: устраивали кухонные печи. Хоть печи были заводские, типовые, однако возникли сложности с устройством дымоходов. Случалось, что всю обмуровку делаешь вроде бы правильно, а печь дымит: тяги нет. Двое из нашей бригады неплохо знали печное дело: бывший пэтэушник Айгис и Виктор Чайка. Они и разгадали секрет тяги и показали остальным, что надо делать.

Мы с дядей Васей колдовали около очередного дымохода, когда меня окликнул какой-то человек. Оказалось, местный житель, казах. При галстуке, шляпе: видать, начальник.

– Товарищ мастер, – обратился он ко мне. – Мал-мала дело есть. Харашо заплачу.

– Какое дело? – смахивая со лба пот вместе с раствором, спросил я.

Оказалось, в его доме испортилась печь: дымит. Надо отремонтировать.

– Ладно, – говорю. – Подходите к пяти часам вечера. Что-нибудь придумаем.