В ноябре снега еще не было, но ветры были напористые и непривычно жесткие. Они дули обычно, не переставая, два-три дня и несли с собой не только обжигающий, кинжальный холод, но и мельчайшие частицы песка и небольшие камешки, которые, попадая на незащищенные участки кожи лица, ушей, рук, секли тело жалящими ударами.
Вот тогда руководство стройки вспомнило, что нет задела на зиму и весну. Часть людей, в том числе я, были сняты с домов и направлены на производство земляных работ и подготовку нулевых циклов.
За работу взялся сам начальник участка, в то время это был угрюмый и малоразговорчивый инженер по фамилии Сердюк с неприступным выражением лица. Он ходил по новым полям с теодолитом и изредка покрикивал, отдавая команды выделенным ему в помощь рабочим, отчего его черные маленькие усики, как у знаменитого героя войны генерала Панфилова, смешно топорщились. Сердюк заставлял рабочих – одного мерную рейку носить, других забивать металлические колья, третьих оси натягивать. Между прочим, он очень толково объяснял, что зачем, и я с интересом постигал основы геодезии.
Дня через три разбивка осей для двух будущих домов была закончена, и рабочие приступили к рытью котлованов под фундаменты. Но тут выяснилось, что глубже сантиметров тридцати-сорока грунт ни лопатой, ни киркой не взять – сплошной скальник. Вызвали взрывников. Те нагнали свою технику: компрессоры, бурилки. Пробурили шпуры, заложили взрывчатку и посторонних удалили подальше. После взрывов земляные работы были продолжены. Пригнали мощный компрессор, несколько отбойных молотков со шлангами, и стали каменщики долбить грунт то кирками, то отбойными молотками. От неопытности у многих вздулись на ладонях кровавые пузыри. Больше недели возились, но траншеи вырыли в полный рост: такова была проектная глубины заложения фундаментов.
Потом те же люди сколотили опалубку так, как требовал Сердюк. Затем привезли длинные плети арматурной стали и бухту стальной проволоки, и тот же Сердюк показал, как надо вязать арматуру. Еще дня три вязали и сваривали арматурные сетки.
Наконец наступило время «большого бетона», и все приободрились.
Напрасно. Оказалось, именно тогда и началось самое трудное.
Сначала было терпимо. Подъезжали самосвалы, сваливали бетон в наспех сколоченные короба, и рабочие лопатами перебрасывали его в траншею. Потом, по мере роста фундамента, потребовалась более аккуратная укладка, и бетон стали переносить с помощью носилок, но к концу дня мои руки и ноги не сгибались и ныли, не переставая. Однако самой тяжелой оказалась работа с тачками. Когда фундамент подрос, построили из досок дорожки и бетон стали возить на одноколесных тачках. Вот когда по-настоящему я понял, что такое боль не от битья, а от изнурительного напряжения всех жил. В течение нескольких ночей я не мог спать от этой боли, причем болели не только конечности, но все клетки. Закрывал глаза и видел одно и то же – серую массу бетона. Кошмар частично прекратился только тогда, когда меня поставили на вибратор. Я стал осваивать новый для себя вид деятельности – вибрацию и уплотнение бетонной массы, – перевел дух и стал возвращаться в нормальное состояние.
Наконец наступил последний этап устройства фундаментов – выравнивание и доводка до нужного уровня. Снова пришел Сердюк с новым прибором – нивелиром. Он подозвал меня к себе и сказал:
– Будешь работать со мной.
Я взял двухметровую мерную рейку и пошел с начальником участка.
– Твоя задача, – объяснил Сердюк, – по моей команде ставить на нужной отметке маячки и вбивать стальные штыри.
Он удалялся, растопыривал треногу, устанавливал нивелир и издали ладонью показывал: поднять линейку – опустить, сместить влево – вправо. Я вбивал кувалдой металлические колья в грунт и снова проверял их высоту. Колья служили реперами, нужными для определения уровня «нуля», то есть фундамента.
На второй день Сердюк передал мне сам прибор, показав, как им пользоваться, и ушел по каким-то срочным делам. Я позвал в помощь Айгиса, и работу по нивелированию мы заканчивали вдвоем.
