– Безобразие было вчера, драга, – Роза блеснула золотой улыбкой. – тоже мне, моду взяла – от бесплатной рабсилы отказываться.
– Чтоб больше этого не было!
– Слушаюсь, товарищ генерал! Сажать будем или как?
Мы посадили огурцы, помидоры, лук, укроп и неизвестно что. Вырастет – узнаем. только надо поливать как следует. Главное – не проворонить водовозку. Такую серую цистерну, приделанную к машине. Приезжает по утрам. Надо бегом натаскать воды в огромный алюминиевый бидон на веранде и в гигантскую железную бочку в огороде. Водовозкой рулит сержант Галиуллин. Называет меня шайтанкой за то, что езжу на лошади без седла. А где его взять?
Днем поливать нельзя. только рано утром, пока солнце сонное, и вечером, когда усталое. Утром приходим, а под каждым росточком уже влажное пятнышко.
– Уже успокой своих гномов, – возмутилась мама.
– Каких еще гномов? – не понял папа.
– Тех самых, что в огороде пашут. Не гарнизон, а колхоз «Дружба». ты зачем заставляешь солдат вкалывать?
– Я не заставлял. Честное слово. Разберусь.
– И разберись. А то я уже прямо Салтычиха. Стыд и позор!
– Вот я им хвоста накручу! – разозлился папа.
И накрутил. Даже пригрозил на губу посадить. Но каждое утро земля по-прежнему была мокрой, а бочка полна воды. Наверное, по ночам шел дождь, а мы его не слышали…
…Ночью шел дождь. Шелестел сквозь сон, прилежно отмывал от пыли листву, всхлипывал в лужах, потом развеселился и забарабанил по подоконнику. К утру угомонился. «Козлик», поднимая волны, приплыл прямо к подъезду. Я еле втиснулась на заднее сиденье – в воинскую часть кроме меня пригласили самодеятельный вокальный дуэт с гитарой в придачу. Правильно: выступать, так с музыкой. И певицы симпатичные: пухленькие, в ярких цветастых сарафанах, с роскошными гривами черных вьющихся волос. Общительные артистки всю дорогу щебетали. Выяснилось, что в свободное от гастролей время они работают воспитательницами в детском саду, а поют исключительно для души. А что еще делать? На этот риторический вопрос я ответить не успела, потому что мы приехали.
Нас ждали. В клуб набился весь личный состав, свободный от несения службы. Майор объявил, что у нас в гостях дорогие гости. И давайте поддержим их дружными аплодисментами. Под дружные аплодисменты на сцену вышел дуэт, а я за кулисами облегченно вздохнула: есть время собраться с мыслями. Не начнешь ведь с места в карьер рассказ читать. Надо что-нибудь умное придумать, пока «мохнатый шмель на душистый хмель, цапля серая в камыши»… Ах, какие чудесные голоса! Сильные, бархатные, завораживающие. Я перебирала листочки с текстами и сначала тихонько подпевала про цыганскую дочь, а потом и не заметила, как стала петь во весь голос. Очи черные, очи страстные, очи жгучие и прекрасные… нет, этот рассказ слишком скучный.
«Гори-гори, моя звезда, звезда любви заветная…» – а этот чересчур сухой, романтики не хватает. «Вот мчится тройка удалая…» – и этот никуда не годится, сплошное легкомыслие. «Он говорил мне: будь ты моею, и стану жить я, страстью сгорая…» – может, этот?
Я самозабвенно пела и плясала, размахивая своими листочками. Бурю оваций остановил голос майора: выражаю благодарность замечательным артистам за то, что они несут культуру и укрепляют боевой дух, и концерт окончен. Солдаты организованно встали, и в считанные минуты клуб опустел. Я вышла из своего пыльного закутка. Майор растерялся:
– Писателя забыли…
– Да не расстраивайтесь, – меня душил смех. – Зато я пела и даже танцевала. «Дорогой длинною, да ночкой лунною!» Здорово!
– Эх… – еще больше расстроился майор. – Незадача вышла. Но вы не переживайте. У нас запланирован обед на базе отдыха. Парадный. Эх, как же так вышло…
– А давайте к нам в ансамбль, – предложили певицы. – Втроем-то мы как запоем!
– С удовольствием!
Домики стоят у озера. Вода застыла как отшлифованный черный агат в камышовой оправе. Распластанные водомерки скользят по гладкой поверхности, судорожно трепыхая лапками, и вода расходится концентрическими кругами. Камыши спускаются с пологого берега, купаются толпой. Певицы тоже хотят. А я – увольте. В это болото не полезу ни за какие коврижки. того и гляди, из зарослей появится Дуремар с сачком, полным пиявок. Стою на мостках, слушаю кокетливые взвизги.
– Не рискнули? – подчеркнуто вежливо спрашивает капитан. Ему велено развлекать гостей. Приказ есть приказ.
– Да ну… там крокодилы. И анаконды.
– И бегемоты, – оживляется капитан. – А вы правда писатель?
– Не знаю… Как служба? Говорят, в армии сейчас сложно.
– Говорят, – безнадежно машет рукой капитан. – Наговорили кучу дров.
Сделали из нас каких-то отморозков. Вот не поверите: мы с солдатами как няньки носимся.
– Поверю. У меня папа военный…
