До министра Гатилин прошел длинный ряд служебных кабинетов, ему задавалось много похожих вопросов, и он почувствовал, что для новой должности, к которой его примеривают, чем-то не подходит — сомневаются в нем. Никаких оснований к тому, не считая анонимок, не было. Если и на коллегии начнут сомневаться, решил Гатилин, он поблагодарит за честь, но категорически откажется от любого предложения. От Хотеева Гатилин знал, что в последней справке говорилось о нем лично: «Начальник управления показал себя способным организатором, многое сделал для развития творческой атмосферы в коллективе, однако в последнее время психологический климат начинает складываться не в его пользу. Целесообразно, на наш взгляд, поддержав карадагскую инициативу, предложить тов. Гатилину новый участок работы…»
По давним представлениям, связанным с его пребыванием в министерстве, Виктор Сергеевич ожидал долгого и изнурительного разбора своего дела на коллегии. Наверное, станут придираться к каждому шагу, к каждой мелочи, требуя на все объяснений. Он подготовился, набросал тезисы на наиболее вероятные вопросы. Тишина, наступившая сразу после того, как Хотеев сообщил членам коллегии об анкетных данных Гатилина и его послужном списке, не предвещала ничего хорошего. Странной показалась ему и сама постановка: одобрить (или нет) начинания Гатилина на Карадаге и назначить (или нет) начальником управления строительства Анивской ГЭС. Но разве можно было не одобрить и назначить или наоборот? Тогда исчезала зависимость между тем, что он делал, и тем, что могли ему предложить…
Министр, видимо тоже недовольный сообщением Хотеева, сделал нетерпеливый жест рукой, требуя гатилинское дело, строго спросил:
— Вы полагаете, Александр Михайлович, третьего не дано?!
Сам, не удостоив вниманием ответ Хотеева, быстро взглянул на Гатилина:
— А вы как считаете, Виктор Сергеевич?
Гатилин встал, развел руками:
— С одного козла семь шкур не дерут…
Министр улыбнулся.
— Тоже верно, тем более что жизнь утвердила принципы хозрасчета раньше нас и надо было вовремя помогать Гатилину.
Это прозвучало укором, Хотеев покраснел и склонился над столом, усердно чертя что-то элегантной шариковой ручкой. Министр, хлопнув пальцами по бумагам, — дескать, вот сразу и нашел, что нужно, — прочитал вывод комиссии. Многозначительно посмотрел на собравшихся.
— Есть предложение — рекомендовать на Аниву, — высказался один из замов. Остальные поддержали.
— Вы понимаете, — министр обратился к Гатилину, — почему мы так единодушны? У вас есть опыт, есть желание работать, и вам надо расти. На Аниве будет труднее, но вы коммунист и там замечательная молодежь. Сработаетесь — вам цены как руководителю не будет, а нам, — повысил он голос, — нам нужны инициативные кадры… и последнее, Виктор Сергеевич: не стесняйтесь учиться у молодых.
— А то поздно будет! — вставил Хотеев, и опять министру не понравилась его реплика.
Сделав паузу, он поинтересовался, есть ли у Гатилина личные просьбы, пожелания, может быть, отпуск…
Гатилин поблагодарил.
— А насчет отпуска — отдохну, — пошутил он, — пока оформление будет идти…
Обычно процедура с переводом тянется около месяца.
Министр усмехнулся.
— В таком случае желаю вам удачи!.. Подождите немного в приемной.
Минуты через две за Гатилиным вышла из кабинета секретарша с бумагами. Подозвав Гатилина, она попросила его расписаться в конторской книге и вручила… уже напечатанный приказ. Пункт первый: освободить товарища Гатилина… Пункт второй: назначить… Вот и отдохнул!
— Пройдите в бухгалтерию, — сказала секретарша, не оставляя никаких сомнений, что назначение уже состоялось. — Вам выдадут проездные…
Вспоминая сейчас тот стремительный разворот в своей жизни, Гатилин чувствовал, что ему обидно за жену. В общем-то неглупая женщина, она всерьез допускала, будто судьбы таких людей, как он, зависят от благосклонности хотеевых. И тогда, в Москве, она не поняла его радости, не поняла, что Анива — взлет, мечтать о котором можно только единожды…
В тот день, выйдя из министерства, он хотел сразу помчаться к Варе, но невыносимо было торчать в ожидании ее полтора часа в пропахшей нашатырем поликлинике, и он, взяв на площади Ногина такси, неопределенно махнул рукой. Карадаг с тридцатиградусной жарой, низким давлением и песчаными бурями был теперь далеким и маленьким, будто он пролетал над ним на высоте восемь тысяч шестьсот, а Анива казалась где-то рядом, стоило лишь проехать на красный огонь светофора, и он крикнул шоферу:
— Гони куда хочешь, только на скорости!..
