За иллюминатором текла густая тайга, ничем не похожая на северную — чахоточную, как о ней говорят. Зеленела высокая ель, лиственница, изредка встречались корявые, сучковатые березы, хорошо различимые сверху по кудрявой зелени белесых веток. Елена всматривалась в кущи деревьев, в крутые овраги, ожидая увидеть испуганно удирающего или вскинувшего большие рога оленя, хотя бы волка или одних медвежат — как показывают в кино, — но напрасно, экзотики не было. Деревья внизу неожиданно поредели, заметно поубавились в росте, и под вертолетом узкой полоской прошла пойменная, в цветистом густом разнотравье, тундра. А скоро и трава поредела, словно вытоптанная табунами, пошли частые, как лужи после дождя, смолянисто-черные озерца, стянутые между собой тонкими нитками ручьев. Потом и вовсе почти не стало травы — рыжие глинистые прогалины перебивали ее, и земля под вертолетом уходила куда-то все под уклон. Дальше, наверное, будет пустыня, подумала Елена, и Ледовитый океан…
По краю горизонта в хмаре дыма, тумана или низких туч мелькнули пологие седловидные сопки, а под брюхом вертолета — деревянный маленький двухэтажный домик с красно-оранжевой крышей, притулившийся к кустистой рощице. С другой стороны перед ним лежало ровное, как стадион, взлетное поле, меченное белыми указательными полосами и стрелами. Близко нигде ни города, ни реки Елена не видела. А может, это и не Барахсан?!
Рокочущая машина, словно пугаясь своей тени, прошла над полосой туда, где полоскался на длинном шесте мешок в черно-белых насечках и была площадка для вертолетов, засыпанная щебнем.
Елена уцепилась в дюралевую скамейку, блуждающая улыбка застыла на лице.
Если таким крохотным оказался аэропортовский домик, то какой же будет ее метеостанция, о которой писал Басов? Избушка на курьих ножках или разборный финский особнячок, окруженный рогатками антенн, опутанный проволокой?! Под окном дребезжащий флюгер с крыльями из консервной банки, а от двери узенькая тропка к реке… Пост номер такой-то Гидрометслужбы СССР… И каждый день одно и то же: сила ветра, давление, температура, скорость реки в точке икс, игрек, зэт, а на досуге можешь заняться изотермами, изобарами в общесоюзном, а то и в мировом масштабе. Вот чем он осчастливил ее!..
Вертолет, не делая обычного перед посадкой круга, с ходу пошел на снижение по косой, падающей дуге и завис на мгновение в дробном стрекоте моторов. От домика бежали встречавшие, человек десять. Никиту она не предупреждала, значит, встречают ее попутчика. «Интересно, кто он?! Даже не назвался…» И, поджав обиженно губы, она пропустила его вперед.
Встречали Гатилина.
О его прибытии, как и о назначении Басова главным инженером, в Барахсане узнали день назад. До этого дня Никита оставался начальником правого берега. Отряд, в котором было когда-то девятнадцать человек, вырос до трех тысяч. С таким народом можно было ускорить подготовительные работы, и Басов, не ожидая приказов главка, исподволь формировал основные подразделения, участки, службы. Теперь оказалось, что все сделанное учтено при его назначении…
Из сумрака вертолетной кабины Елена видела, как сдержанно поздоровались Басов и ее попутчик, коротко, оценивающе оглядели друг друга и уж потом ударили по рукам. Их сразу обступили…
А Никита не изменился. На нем были черные очки от солнца, — только их, пожалуй, и не мог он терпеть раньше, — а в остальном — как прежде: строгого покроя костюм, черный, как и шляпа к нему, белая сорочка с неизменным галстуком. Та же подтянутость, выправка. Но по тому, как правильно, не топорщась, уложен галстук, по тому, как крахмальная белизна и глажка сорочки выдавали женскую руку, Елена поняла, что Никита тут не обижен вниманием…
Мимо Елены шагнул недовольный пилот. Молча достал из багажника стремянку, прицепил к бортику открытого люка, молча посмотрел на Елену. Она поблагодарила его и спустилась на землю.
Кажется, она приготовила для Никиты специальную фразу. «Я думала, — скажет она, смеясь, — ты встретишь меня выводком юных Никитичей!..» Но все получилось не так, пошло кувырком, и даже не Никита заметил ее первым. Юная сама, в коротком платье, броская смуглой своей красотой, она вдруг очутилась в окружении незнакомых мужчин, принявших ее за жену Гатилина. И не знала, что Анка, улучив минуту, шепнула Басову: «Не забудь поздороваться с женой Гатилина, неудобно ведь!..» Он резко повернулся, и, ничего не понимая, смотрел на Елену, тоже оторопевшую.
— Да вы что?! — крикнул он. — Это же моя жена!.. Ленка?!
— Откуда ты знаешь, что твоя?! — хмыкнув, спросил Силин. — Может, была!
Гатилин, качая головой, под общий хохот сказал Никите:
— Что-что, а жен мы поделим…
