Все-то это верно. Запасец бородулинской силы не помешал бы на трассе. Может, придется и машины на пуп дергать, да не лежала у него душа к Бородулину, эх, не лежала… Гаврила Пантелеймонович с тоской вспомнил день, когда Бородулин появился у него в конторском балке. Не по вербовке, не по путевке — самоход, как таких прозвали.
Широкоплечий, грудь бочкой, кепчонка-блин набекрень. На стол заявление: «Прошу дать экскаватор». И кулак рядом — для убедительности, должно быть, — с татуировкой: «Исправленному верить!» и прыгающий олень, похожий на эмблему горьковского автозавода.
— Водитель? — спросил Силин.
— Второй класс. Бегал Москва — Крым — Москва; помидорчики, фрукты…
— А с бетоном знаком?
— Я, начальник, со всем на свете знаком, кроме геморроя, и всю вашу станцию могу один построить…
— В чем же дело?!
— В цене не сойдемся.
— Сколько просишь?
— Три куска для затравки.
Он знал таких, которые не соглашались на «сколько дадите», но и оправдывали себя, только скромнее держались.
— Экскаваторов нет, — задумчиво ответил он ему. — А как, за воротник… любишь закладывать?
— Пропускаю, — добродушно признал Алексей, — но ведь мою будку своротить — ларька не хватит.
— Проверял уже?
— Шучу. Стопочку вместо антифриза, чтобы в мороз мотор не прихватило, — это можно.
Прижимистый, подумал Гаврила Пантелеймонович, больше, чем на рублевку, не раскошелится. А экскаваторщики нужны… И сказал:
— Пока дам тебе «МАЗ» или «КрАЗ». А экскаваторы придут — посмотрим…
Бородулин подумал.
— Так, начальник, не пойдет, — вздохнул он. — Заявленьице оставь, чтобы место забито было… И «МАЗ» ты мне не давай. Тяжелый он, черт, неповоротливый. Я у тебя «ЗИЛы» бесхозные видел, охотников на них мало. Теперь каждому слона подавай…
— Да тебе-то что за выгода, друг? — не понял Гаврила Пантелеймонович.
— «ЗИЛ» машина безобидная, не капризная, пацана посади, день холку потрет — вот тебе и извозчик. Это я, — засмеялся он, — чтобы ты потом не говорил, что замены нету…
«Хитрован», — покачал головой Силин, но заявление его на экскаватор оставил, под стекло положил.
— Начальник, — заулыбался Бородулин, — с первой получки букет роз будет стоять на этом червивом столе…
Силин приглядывался, как он крутился на «ЗИЛе». Ничего, управлялся. Не пил, во всяком случае, на трассе запаха от него не было. Но чем он смутил Силина, так это исполнением своего невероятного обещания. И впрямь поставил ему розы — шикарный букет!.. Поглядеть на них, на живые, заворачивали к Силину люди даже с левого берега. И не устоял он перед бетонщицами из бригады Надьки Капустиной. Завздыхали, заохали они, у самих губы-то как бутоны, а ему говорят, лукавые шельмы:
— Сила Гаврилыч, миленький! Розочки ж у тебя бензином провоняют…
Махнул он рукой:
— Забирайте!
Все приставали к нему, откуда достал да как, а он и сам не знал. Загадка!.. Правда, с Бородулиным друзьями они после этого не стали. Как-то он спросил его, угощая папиросой:
— Леха, брешут, что ты вроде калымить здоров. Но частника у нас нет, левака не дашь. За что ж поклеп на человека?!
Бородулин, не ожидавший такого подхода от Силина, о чем тут же ему и сказал, плюнул смачно, затер сапогом окурок.
— Что так?! — ухмыльнулся Гаврила Пантелеймонович.
— Вот сексоты, донесли уже! Подонки!.. — костерил неизвестно кого Бородулин. — Сами просят и сами же потом закладывают…
— Да на кого ты взъелся?
— На кого!.. На УПП, на кого же?!
УПП — управление подсобных предприятий — обеспечивало работу бетонного завода, для чего имело в распоряжении два десятка самосвалов. Но завод работал неритмично, и случалось, есть бетон — нет машин, есть машины — нет бетона. Диспетчеры УПП умудрялись перехватывать самосвалы с других участков, так и выкручивались, а водителям оформляли наряды на свою кассу.
— Ну что ж, — вздохнул Силин, не скрывая едкой усмешки, — так, глядишь, быстрей в коммунизм проскочим…
— За коммунизм я тебе, Гаврила Пантелеймонович, ничего не скажу, — обиделся Алексей. — Нам в нем не жить, и рассуждать: а как бы, а что бы, — это все равно, как если б я был мужик, а ты баба, а мы б сидели на печи, рассуждали про кирпичи…
— Что так? Ай не знаешь, чего хочешь?!
— Зна-а-ю… Но по-другому ставлю вопрос: Я, может, полностью не созрел еще для коммунизма, потому его и не трогаю. Но и не мешаю.
— Что ж тебе, червонца для полной сознательности не хватает? Так я дам!
— Не приставай ты ко мне от греха… На мерзлотке я тут кликнуть не собираюсь, молодой еще. А насчет червонца… я тебе скажу, как Карл Маркс говорил: пролетариат торгует своим трудом. Понял?! Я свой товар без халтуры продаю, но учитываю, где плюс, где минус, а где баш на баш получается, — тогда, думаю, вкалывай, Алеха, как ас!..
— И надолго у тебя такая установка?
— Догоню личный счет до четырех нулей, а там видно будет!..
Вроде бы и хитрил Бородулин, а вроде бы и не прикидывался, и, собираясь на трассу, поди, уже знал, подсчитал, что одних прогонных нащелкает тыщу, — как-никак, а на три нуля в копилке его прибавится. С таким расчетом зря рисковать не станет…
