– Это голуби, – равнодушно отозвался старик, не проявив к удивлению девочки никакого интереса. Было видно, что для него это обыденное дело, – Там, за утёсом, пансьионат, вот они там и харчуются. Пошли. Ждёт ведь. Сейчас только бутылку в море брошу, – и увидев удивление в глазах девочки и не дожидаясь её осуждения, продолжил, – Ты не подумай, у меня всё стерильно, потому, как бутылка простерилизована. Я с экологией не борюсь. Это люди всё за экологию друг с другом борются и всё победить никак не могут. А я с природой полностью согласен. Дружок у меня на необитаемом острове живёт. Уже годков пять или восемь. Вот, переписываемся. Всё пальмы мне угольком в картинках рисует, зовёт к себе в гости. Да только мне на своей скорлупке до него не добраться.
Старик запечатал бутылку пробкой, зашёл в море по колено и что было силы зашвырнул спрятанную в стекло депешу в самую гущу волн:
– Ну, вот, месяца через полтора – два получит. Ему там всё равно тропиться некуда, – пояснил старик Марусе, выходя из воды на берег.
И они направились в сторону кухни.
– А экология, она что, – продолжил свои рассуждения старый рыбак, шагая по берегу рядом с девочкой. Он, видимо,ненароком пристрастился к рассудительной философии, просиживая долгими часами на берегу и вглядываясь глазами в бескрайние просторы моря, и, вольно или невольно, стал заглядывать в глубины мироздания, тем разумом, который отмерила ему природа, – Экология, она тишину любит. Покой. А люди вокруг неё как возле бочки с порохом пляшут. Один фитилёк поджигает, чтобы руки погреть, значит,другой этот самый фитилёк гасит. Тот снова зажигает, и так без конца. То тут, то там. А сколь это будет продолжаться? Наступиткатастрофа экологии однажды.
– А как же тогда согреваться? – удивлённо поинтересовалась Маруся?
– За мамонтами побегать, например, – усмехнулся старик,– Только человеку лень всё время бегать. Ему комфорту хочется. Полениться чтоб где было. Сначала пещеру раздобудет, потом огонь в ней разведёт, шкуру кинет, чтоб помягче, стало быть было, потом вместо шкуры диван притащит,следом электричество, чтобы пореже за дровами шевелиться, а там и интернетвтянет, чтоб уж совсем из дома не выходить. Только мусор у входа выбрасывают. Так и живут. А что откуда берётся, многие даже и не задумываются, будто всё это само собой из воздуха образуется. А тут такой круговорот экологии…
Старик не договорил, видимо не желая сгущать атмосферу, а тут они как раз и подошли к навесу кухни:
– Проходи, не стесняй, – приободрил он девочку, – Присаживайся к столу, где тебе больше нравится.
«Обед прошёл (как пишут в официальных документах) в тёплой, дружеской, непринуждённой обстановке». Между делом старуха выспрашивала Марусю обо всём, что можно спросить у ребёнка: Как зовут? Кто родители? Где живёт? Как учится? Куда и зачем идёт? И всякие разные такие мелочи. Девочка почувствовала, что старуха интересуется всем вполне серьёзно и искренне, не для формальности, и с готовностью отвечала на её расспросы. Немного освоившись, Маруся решила, что будет вполне уместно и ей самой позадавать вопросы:
– А сейчас Вы поёте? – обратилась она к старухе, – Ну, хоть изредка?
– А для кого здесь петь? Для этого что ли? – и она снова кивком головы указала на старика, – Так ему не до меня. Он всё на своё морэ смотрит. Я только его спину и вижу-то. Скоро совсем забуду какой он на лицо, – Дед, ты бы мне свою фотокарточку прислал бы что ли? – обратилась она к старику, при этом лучезарно улыбнувшись. Чувства юмора ей было явно не занимать, – А так, бывает, напеваю что-нибудь, когда на кухне готовлю. Деревенские песни люблю – они душевные. Романсы. Я романсов много знаю, – и старуха негромко пропела: «Под маской плюшевого пледа…» -и снова улыбнулась.
– Спасибобольшое, – поблагодарила Маруся, облизав ложку, когда ужин подошёл к концу, – Пора мне, пожалуй. Вечер надвигается. А мне ещё топать и топать. Я ведь к бабушке шла, да вот, завернула немного.
– Куда ты на ночь глядя?– всполошилась старуха, – Оставайся у нас ночевать. Места хватит.А утром я пирожков напеку, сами позавтракаем и бабушке захватишь, свежих, румяных, с пылу – с жару.
– Странно, – подумала Маруся, – Неправильно как-то в сказке написано: обычно с пирожками от бабушек выходят, а тут только все с пирожками к бабушке и отправляют. Хотя… Сейчас тоже всё сходится: от бабушки с пирожками пойду. И к бабушке.
Ис грустью в голосе сообщила:
– Меня мама дома ждёт.
– Так мы это дело быстро уладим, – старик словно воспрял духом, оживился, – У вас на деревне пожарная часть есть. Так там мой друган на каланче дежурит. Вместе на Балтике служили. Я сейчас мигом, пока не стемнело, на маяк сгоняю, флажками ему отсемафорю, он и передаст, что ты у нас осталась и что всё хорошо. Верное дело.
– А он увидит? Как-то всё-таки далековато, – Маруся растерялась. Недоверять старику её не хотелось, но всё же были сомнения.