– Маленькая ты ещё, – всё в сказки веришь, – старуха вышла из-под навесаи направилась к девочке, вытирая руки об угол фартука. Она уже немного успокоилась и голос её зазвучал намного тише и миролюбивее, – Золотая рыбка – это мужик с головой и руками, а не это недоразумение, – при этих словах она кивнула головой в сторону старика, всё так же молчаи угрюмо сидящего на своём корыте, – Думала: у моря поселимcя, в тепле, в красоте заживём, горя знать не будем. Зато теперь горе знает нас как облупленных. Каждый божий день с утра уже здесь. Посмотри,как мы живём. Как мы живём! Это же слёзы – как мы живём. Птицы над нами пролетают и плачут – как мы живём. Рибы уже давно смеяться перестали и только слёзно сочувствуют – как мы живём! Да что там рибы, волны на берег накатываются и слезами обливаются. Вот так мы живём. Если бы во всём море – океане была бы хоть одна Золотая рыбка, она бы уже сама давно бы приплыла и сдалась в плен, только чтобы не слышать и не видеть, как мои страдания разрывают меня на части.И была бы я уже давно дворянкой столбовою при двух столбах и гуляла бы здесь как барыня по Ланжерону, вдоль и обратно. А это недоразумение хочет, чтобы моя прелесть торговала на рынке и во всю мою шикарную грудь, как полоумная кричала: «Бички! Бички!». Как себе такое можно представить, после всего того, что он для меня не сделал?
– А владычицей морской не хотели бы стать? – искренне поинтересовалась Маруся.
– Нет, владычицей не хочу, – ни секунды не сомневаясь, ответила старуха, – Мокро там. Да и зачем мне второе разбитое корыто? Рядом с этим что ли сидеть? – и она снова указала на старика, – Я девочка, тоже ведь на сказках воспитанная, порядок знаю. А теперь ещё и жизнью учёная – в сказки не верю. Вот дилемма-то, – и старуха вдруг улыбнулась и рассмеялась, – Вот как тут понять – чему можно в сказках верить, а чему нет?Только мудрый докопается до истины. Так что, милая, сказки, всегда, читай внимательно и с рассуждением. Просто так ни на что не ведись. А то заведут, как меня вот, например. А у меня ведь голос. Я в консерваторию поступать хотела, петь мечтала. Да вот, влюбилась, повелась на пустые обещания, приехала сюда. Здесь-то моя молодость и пропала. А с нею и мечты мои тоже. Так-то вот.
– А я всегда думала, что жить на берегу моря – это счастье,–озадаченно произнесла Маруся.
– Счастье – это когда ты смотришь на звёзды и тебе радоваться хочется, а не плакать. Вот что такое счастье. А где ты будешь смотреть на эти самые звёзды – уже не имеет никакого такого значения, – подвела итог, в общем-то, мудрая старуха.
– Ладно, – продолжала она, – Не будем о грустном. Ты пока располагайся, отдохни, а я на стол соберу. У меня и ужин как раз почти что уже готов. Проголодалась, поди, с дороги.
И старуха вернулась на кухню к своим стряпчим делам.
Маруся присела на краешек корыта рядом с дедом:
– Что, совсем всё так плохо? – поинтересовалась она.
– Да как тебе сказать… – чуть помедлив начал старик, – Совсем. Понимаешь, она как ворчать да кричать начинает, я в ступор впадаю. Ничего не хочу. Видеть и слышать её не хочу. Ничего на белом светене надо. Разве о таком я мечтал? Начиналось то всё хорошо. Любовь была. А потом… Вот всё, чтобы я не сделал – ноль реакции. Ни пол слова одобрения. Как-то раз рыбу большую поймал, пол дня за нею в лодке гонялся, домой торопился, похвалиться уловом. И что же? Даже ухом не повела. Ни пол словечка радости, или похвалить там. «Положи на лавку. Потом разделаю». Вот и всё. Полы в избе перебрал, чтоб не скрипели и щелей не было. Тоже самое – как будто ничего и не было, будто я с ними два дня и не корячился. Ноль реакции. И так во всём. Во всём. Понимаешь?
Марусе в этотмомент показалось, что на глазах старика выступили слёзы, которые он старался тщательно спрятать. Видимо, в душе у него сильно накипело.