– Жаль расставаться, – хозяйка обвела всех взглядом, в котором уже отражалась мало скрываемая тоска, – Ну, тогда и мы будем собираться. Обещали сегодня в пансионате быть, поговорить об условиях. Самое время, – и уже обращаясь к старику, шутливо указала ему, – Не забудьте, сударь, бруки по приличнее надеть. Всё-таки в свет выходим, в высшее общество. Не конфузьте меня. Вон, у ночного заезжего костюм – как с арены цирка сошёл. Никулин бы позавидовал. А сколько фасону. Чистый гонор. А потому, что бруки и пиджак, – и уже, как бы,обращаясь ко всем, продолжила свои рассуждения, – Не та нынче мода, не та, – продолжила она свои рассуждения, – Иной раз посмотришь – всё попугайством каким-то, павлинством привлечь внимание хотят,а не солидностью. Даже слово для этого подогнали новомодное, бестолковое: «лук». Из иностранных вытянули. А правильно было бы: «капустинг». Причём у многих цветной. Хотя, надо отдать должное павлинам – порой они выглядят очень внушительно. А вот в наше время… – она не окончила. Всё и так было понятно, а пускаться в рассуждения о том, как хорошо было раньше, всё-таки считается показателем возраста говорящего, а ей не хотелось лишний раз напоминать про свой возраст.Вместо этого она снова, шутя и будто заигрывая, обратила своё внимание на старика, – Ну, что, дед, берём с собой зонтик?
– Да я для этого дела сапоги яловые до блеска начищу! Как зеркало будут! –с активной готовностью поддержал старик свою супругу, – А под них у меня галифе имеется. Ушастое. В ателье сшиты, не где-нибудь там. Представительские. Во уши, – и старик развёл руками, показывая вполне себе приличную, ощутимую ширину, -Самый шик!Только что лампасов нет. Помнишь мои галифе? – обратился он к бабке.
– Конечно помню. За уши тебя и полюбила, – улыбнулась она, – Слушал уж больно очень хорошо, внимательно. Да и я уши развесила. А за твоими галифе в сапогах все девки бегали, да глаз с тебя не сводили. Могла ли я такого красавца мимо себя пропустить? Вот и попалась на твою удочку. Получается – ты меня ушами и взял, и теми, и этими.
– Может вас подвезти? – предложили танкисты.
– Не надо, – даже не задумываясь и не рассматривая такое предложение, ответила хозяйка,собирая гостям пироги в дорогу, – Мы с дедом на лодочке прокатимся. Вдоль берега и за утёс, как раньше, когда там ещё пансионата не было. Вспомним молодость. Правда, дед?
– Всенепременно, – поддержал её старик, – Исключительно на лодочке. РомантИк. Бонжур а ля монплезир сильвупле, мамзель, – попытался изобразить он что-либо такое исключительно возвышенное и ажурно романтическое.
– Так и быть, – подхватила интонацию старика его фрау-мадам, – Я тогда, так уж и быть, – скокетничала она, – Зонтик солнечный возьму, для плезиру, и шляпку надену.
И уже обращаясь к командиру, добавила:
– А к вашему бронепаровозу я даже подходить боюсь. Не то что на нём ехать. Экая бандура1 А лязгает-то как! Душа в пятках скребётся и сердце замирает. Как вам самим-то не страшно в таком? А как упаду с него? Что тогда? Косточек не соберёшь. Нет уж, мы по-тихому, на лодочке, – и она мелодично пропела своим волшебным голосом: «Берёзы Подмосковные шумели вдалеке. Плыла – качалась лодочка по Яузе реке».
С этими словами она подала военным коробку с пирогами.
Командир принял из рук хозяйки коробку и передал одному из своих подчинённых:
– Ну, что ж… – вздохнул он, – Тогда по коням.
– Погоди, – вдруг всполошился старик, – Бабка, а Джони уже вернулся? Ты не видела?
– Как не вернулся? Вернулся. Ещё рано утром. Ты на рыбалке был. Залетал с докладом, – Я и забыла тебе сказать, – Позавтракал и отдыхать полетел. Да здесь он где-нибудь.
Старик громко свистнул, и спустя минуту, а то и меньше, под навес снова влетел чёрный голубь со смешно выпученными глазами и уселся на краешке стола.
– Благодарю за службу, курсант, – бодро, по-военному поприветствовал старик своего связногои уже более снисходительно продолжил, – Дело есть, Джони. Лететь пока никуда не надо, надо запомнить. На будущее, – и, уже обращаясь к командиру, попросил:
– Можешь указать на карте место, гдебудете? Вот этот курсант с весточкой от нас, может,прилетит когда. А вы в ответ нам что-нибудь отпишите. Авиапочта такая будет.
Командир с нескрываемым интересом достал из планшета карту, раскрыл перед голубеми ткнул в неё пальцем:
– Примерно где-то вот здесь.
Голубь также внимательно и пристально, как и в прошлый раз, всмотрелся в карту, изучил и утвердительно гулькнул.
– Ну, дела… – изумился военный. И многозначительно добавил: Я вам в пансионат звонить буду. Надеюсь, вы теперь там часто бывать будете. Застану. Желаю удачи, – и уже обращаясь к псу, скомандовал, – Внештатник, по машинам. Или здесь остаёшься?
Пёс с нескрываемой грустью и сожалением окинул прощальным взглядом вкусно пахнущую и гостеприимную кухню и направился к грозной машине, где уже ожидали другие танкисты: кухня кухней, а долг службы превыше всего. Командир последовал за ним.