Русский начал разворачиваться вправо — то ли почуял, пусть и неясно, что-то происходящее за собственной кормой, то ли в профилактических целях. Скорость он не увеличил. Что это означает, коммандер Мартин затруднился определить. Малая скорость резко уменьшала для «Саратова» риск быть обнаруженным и в некоторой степени улучшала приемные характеристики пассивных компонентов его собственной гидроакустики. С другой стороны, он все больше и больше отставал от «Александрии», и невозможно было ответить точно, окупается ли для него увеличение дистанции этими плюсами. По непрерывно текущим через пространство центрального поста выкладкам, скорость русского была ненамного больше, чем 7 узлов. Этого должно было едва-едва хватать, чтобы удерживать буксируемую антенну «Саратова» от погружения под собственной тяжестью. Как вариант — антенна им за корму не выпущена. Или выпущена на часть длины, и русский командир полагается на низкочастотную пассивную систему, антенна которой уложена вдоль корпуса лодки. Так дерутся рыбы, у которых по боку идет цепочка самых натуральных барометрических датчиков, позволяющих чувствовать присутствие своих и чужих в пространстве вокруг. Насколько было известно, буксируемые антенны всех типов лодок, состоящих на вооружении русского флота, были заметно толще (и, соответственно, тяжелее), чем американские аналоги. Это осложняло русским работу на относительно малых глубинах и на сверхмалых скоростях. Однако в данном случае ни та, ни другая проблема не была острой, и коммандер уверенно принял для себя ее эффективность на настоящий момент приблизительно равной собственной. Он вообще не считал русского капитана 1-го ранга слабее себя, не считал его экипаж слабее экипажа «Сан-Хуана». Можно было надеяться, что даже сам по себе такой подход дает ему лишний шанс по сравнению с «Александрией». Шанс не упустить чужой финт, когда сложится ситуация «на краю»: выбирая, поверить в свою неуязвимость, или потратить лишние минуты для того, чтобы занять позицию, лишь на какой-то гран более выгодную.
— Увеличивает ход! Читаю девять узлов… Десять. Так десять!
Коммандер держал паузу, щуря глаза. Быстро реагировать на каждое движение противника — это тоже штамп с киноэкрана. Позади вяло извивается антенна, любой резкий маневр заметно снизит ее эффективность. Пусть на какие-то минуты — но и этого может хватить, чтобы решить исход боя. Схватка современных субмарин — это действительно почти фехтование, здесь избитый штамп подходит превосходно. Но это фехтование ведется не на мушкетерских шпагах, а на эластичных рапирах многомильной длины. При этом число дуэлянтов может колебаться в весьма широких пределах, но все они в любом случае набиваются в единственный бассейн с глицерином или чем-то другим таким же вязким. Весело, чего сказать…
— Второй контакт!
Голос лейтенанта уже не казался высоким. По правде говоря, на его тембр уже никто не обращал внимания. Если это второй «Оскар-II»… Если «Саратов» сидит и ждет их посредине полигона, а за кормой крадущейся к нему «Александрии» появляется второй… Кто это, «Воронеж»? Или нет?.. Или да?.. Подумайте, осознайте эти вводные, определяющие даже самые основные варианты развития ситуации. Ведь все это ерунда, если смотреть фильм на белом экране, или играть в компьютерную игру, или двигать карточки по картонному игровому полю, как некоторые любят играть даже теперь, в XXI веке. Но все воспринимается совсем иначе, когда давлению за пределами прочного корпуса нужен всего один прокол диаметром с карандаш, чтобы убить десятки людей. Совсем иначе, можете поверить…
