Глаза синие, глаза серые, лица разных цветов: от бледной кожи ирландца до смуглости уроженца Филиппин. Коммандер знал каждого из них, в каждом был уверен. Чего ждать, зачем? Будет ли у «Сан-Хуана» лучшая позиция через минуту, через две, через час? Может быть, да, а может быть, и нет. Но за эту минуту или за этот час коммандер Дойл может неожиданно обнаружить то обстоятельство, что пока «Александрия» крадется к полигону, «Сан-Хуан» и «Саратов» уже готовятся палить один в другого за ее кормой. За этот час русские могут обнаружить, что чужих атомных субмарин в их терводах не одна, а четыре, забросать сотню квадратных миль акустическими буями и методично выбить лодки комбинированными действиями авиации и надводных кораблей. Незачем добавлять, что одновременно с этим они запустят свои ракеты по американским городам. Четыре «Лос-Анджелеса» в сотне миль от своих берегов, кружащие вокруг последнего их боеспособного «охотника», — эта информация будет интерпретирована совершенно однозначно. Тратить время на дипломатические ноты и «выражение решительного протеста» не станут в такой ситуации даже русские — их президент нажмет на кнопку, и мир кончится. Выходит, все зависит от него, коммандера Мартина. Судьба мира может решиться от того, промедлит он еще минуту в ожидании повышения качества цели или нет.
Это был уже профессиональный вопрос. Как только коммандер Мартин перестал думать о больших вопросах и занялся маленьким, ему сразу стало легче. Впрочем, все его размышления на самом деле длились буквально несколько секунд: умный человек (в прямом, избитом смысле этого слова) способен думать с потрясающей скоростью. Содержание за неполную секунду промелькнувших в его сознании мыслеобразов, от смазанных до отлично детализированных, писатель может потом размазать на половину романа. Качество цели было не идеальным, но вполне удовлетворительным, если вспомнить о том самом балансе параметров, о котором уже говорилось. Русский был вне полигона, и это было даже хорошо: меньше эскорта, а значит, меньше риск быть сначала обнаруженным, а затем атакованным. В то, что один «Буревестник» сумеет их загнать, коммандер Мартин не верил. Дистанция до «Саратова» была чуточку великовата — он предпочел бы дать залп, подойдя еще хотя бы чуть-чуть ближе, хотя бы еще на пять сотен ярдов. Но в том ракурсе, который занимает сейчас русский, увеличение «Сан-Хуаном» хода может быть услышано. Если позволить себе чуть иронии — последствия этого, при всем их разнообразии, качество цели в ближайшие минуты не увеличат точно. Значит…
— Готовность?
— Утвердительно.
— Решение?
— Утвердительно.
«Ждать дальше нечего, — сказал он про себя еще раз. — Пора».
— Экзек, — это коммандер Мартин произнес уже вслух. — Контакт-1 приказываю уничтожить. Авторизация…
Тело делало все само, и коммандеру вполне хватило неиспользуемых ресурсов сознания на то, чтобы в очередной раз оценить точность сложившихся за сотню лет формулировок. Отданный в Вашингтоне приказ атаковать получал командир боевого корабля. Приказ уничтожить конкретную цель получал от него уже старший офицер.
Код был прочитан и сверен: это тоже была формальность, которую в острой ситуации также можно было обойти. В конце концов, они не запускали ядерные ракеты.
— Аппараты № 1 и № 2, интервал 4 секунды. Перерасчет огневого решения. Аппарат № 3.
— Номера первый и второй, интервал 4 секунды, после перерасчет, после номер третий, принято.
— Так принято.
Пальцы старшины 1-й статьи мелькали над мягкими клавишами устройства ввода, как маховые перья на крыльях двух щебечущих птиц. Микродинамик едва слышно сдвоенно пискнул, Этот звук был здесь своим, офицеры и старшины в центральном посту «Сан-Хуана» приветствовали его горячими вспышками в подреберьях: получив сигнал «к бою», спланхи вытолкнули из себя в сосуды густую, темную кровь.
— Минус 6.
— Решение подтверждаю.
Голос коммандера был почти не слышен среди тихих щелчков и бубнящей скороговорки нескольких голосов: техасский акцент, акцент африканца, неистребимый акцент Новой Англии.
— Минус 3… Минус 2… Минус 1… Ноль.
Снова секундная пауза, пальцы на ребре стола побелели от напряжения.
— Аппарат № 1 — пли!
— Первая…
— Двадцать один… Двадцать два… Двадцать три…
Кто-то считал секунды вслух: абсолютно бесполезное занятие, но хоть как-то переключающее сознание. Так парашютистов перед боевой выброской учат дико орать «Джеронимо!»
— Аппарат № 2 — пли!
— Вторая…
Все это звучало скучно, буднично. «В кино, опять же, все гораздо интереснее». Мысль пришла и исчезла, коммандер Мартин с каким-то неожиданно отстраненным чувством осознал, что до конца так и не верит в происходящее.
Вопль старшего оператора сонара — его высокий голос снова режет уши. Их залп не мог не быть услышан, и его услышали. Через экран рванули строчки — параметры целей менялись все разом: для «Оскара», для одиночного сторожевика на поверхности, для «Александрии».
— Сбой! Сбой перерасчета!
