— Ладно. — Казалось, что вице-президент сейчас улыбнется, но он не улыбнулся. — Я вижу. Судя по всему, вы поняли, что я серьезен. А я серьезен чертовски. Представьте себе кризис, подобный тому, как выглядела Великая депрессия не в кинофильмах, а в жизни. Очереди бывших квалифицированных рабочих за похлебкой. Ряды заколоченных домов, в которых на стенах остались картины и семейные фотографии: один квартал за другим, целые жилые комплексы от Калифорнии до Северной Каролины. Банкротство компаний такого масштаба, что трагедия компании «Enron» или балтиморских сталелитейщиков будет выглядеть почти смешно. Вы можете себе представить, как это будет выглядеть, когда закроются «General Motors Corp.» и «Newport News Shipbuilding and Drydock Co.»? Когда выгонят своих служащих на улицу «US Airways», «Chrysler LLC» и Бог знает кто еще? «Белых воротничков», «синих воротничков», чернокожих уборщиц, охранников в их красивой форме? И я говорю не просто о «крупных предприятиях» — я говорю о компаниях, дающих полнокровные проценты федерального бюджета. Можете быть уверены: принимаются все возможные меры. Но это лавина, которую не остановить политическими решениями
Вице-президент замолчал. Ни один из присутствующих в его кабинете офицеров и штатских не перебил напряженную паузу ни одним звуком.
— Это будет экономический аналог Судного дня, — медленно и раздельно сказал Байден полминуты спустя. — И три четверти населения не окажется способной увидеть ни одной реальной причины происходящему: прежде всего потому, что не видит глубже собственной чековой книжки. Мы сползаем прямиком в этот самый «кризис», о котором с глубокомысленным видом рассуждают идиоты с образованием уровня муниципального колледжа. В настоящий, а не в тот. Но вы это слышали уже, правда?
Вновь возникла пауза, и вице-президент обвел всех взглядом, в котором не читалось никакого определенного выражения.
— Да, разумеется, — сказал он. — И даже от меня. На самом деле глупо рассказывать вам о причинах, когда до начала остаются часы. Вы все это уже слышали год назад. И наверняка поняли, что сейчас я больше обращаюсь к самому себе, чем к вам. Но я начал о другом, — о «социальном заказе». Почему противник политики нашего президента вдруг начинает поддерживать нас — даже не перестав его критиковать, вообще-то говоря? Почему национальные телеканалы показывают в последние недели грязных русских старух в тряпках чаще, чем Памелу Андерсон в лучшие годы? Что, они получили миллионные правительственные заказы на такой показ? Да ничего подобного! Все они делают это по собственной инициативе, просто потому, что отлично чувствуют, к чему сделала тогда-то заявление бывшая госсекретарь Олбрайт, к чему другое заявление другая бывшая госсекретарь, мадам Райс, а к чему уже я сам. И почему это вдруг все они и многие другие касаются совершенно не запрета на жевание резинки в Сингапуре.
Офицеры изобразили вежливые улыбки. Личный секретарь вице-президента сидел неподвижно, из тени, не мигая, смотрели его глаза. Их выражение равняло сорокалетнего аскета со ждущим своего часа гепардом.
