И поэтому при виде бабы Вали Даша, как и в прошлый раз, удивилась, какая она стала маленькая. Меньше Даши. Как будто она росла в обратную сторону. В остальном она выглядела обычно – Шура закрашивала ей седину и убирала волосы в аккуратный пучок, а за затемненными очками скрывались больные глаза. Но когда Даша обняла бабу Валю, ей показалось, что она обнимает ребенка.
– Дашенька, – сказала баба Валя.
– Да, я приехала. С днем рождения, ба!
– А где же Сонечка?
– Она у папы на руках.
– Дай же мне ее сюда, – попросила баба Валя.
Даша проводила ее к дивану, принесла Соню и положила ее бабе Вале на колени. Бабушка кончиками пальцев бережно провела по Сонечкиным щечкам, носику, подержала ее за ручки и пересчитала пальчики. Соня не плакала, смотрела с любопытством.
– Да ты ж моя крошечка, моя красавица.
– Вот такая она у нас получилась, – с гордостью сказала Даша.
– А твой муж? Где он? Он приехал с тобой?
– Нет, он не смог. Мы в другой раз приедем вместе.
Бабушка еще раз погладила Соню по щечке.
– Дашенька, да ведь она же копия ты, верно?
– Да, все говорят, что она похожа на меня.
– Какая девочка чудесная, как я рада. Ты молодец, Дашенька, такое чудо мне подарила. Иди сюда, присядь рядышком.
Даша присела на краешек дивана и тоже погладила Соню по щечке. Со стороны могло показаться, что они с бабой Валей смотрят на нее вместе.
– Какого цвета у нее глаза? – спросила баба Валя.
– Серые, это в Диму.
– Сероглазочка ты, значит… Подожди, Даша, не успеешь и глазом моргнуть, как вырастет вот такущая высоченная девица, будет вас учить жизни. А где Шурочка? Позовите Шуру, она должна посидеть с нами, она ведь тоже наша.
Началась суета и толкотня, все одновременно заговорили, застучали стульями. Хотя их было всего пятеро, не считая Сони, Даше казалось, что в комнате в два раза больше людей. Все они были взрослые – мама с папой, Шура, баба Валя, а Даша по-прежнему чувствовала себя ребенком, которому хотелось съесть кусок торта и уйти в другую комнату, чтобы не мешать разговорам. Но ее горло жгла тайна, и Даша знала, что, если рассказать все как есть, ругать не будут.
Она и баба Валя с Сонечкой по-прежнему сидели на диване, отдельно от остальных. Даша тихо заговорила:
– На самом деле мы еще не поженились, и я не знаю, как там будет дальше, мы пробуем жить вместе, но мне чаще плохо, чем хорошо, я не понимаю, почему он так с нами, и я его вроде и не люблю больше, хотя очень хочу любить. Всё не так, как я себе представляла, совсем-совсем не так. Только вот что Сонечка появилась – вот это хорошо…
Баба Валя погладила ее по руке.
– Если ему не нужны такие замечательные девочки, то и он вам не нужен.
Это было последнее, что Даша ожидала от нее услышать.
– Только ты помни, – продолжила баба Валя, – что хвост собаке надо рубить сразу, а не по частям.
– А мама говорила, что ты расстроишься.
– Твоя мама – врушка и всегда такой была. Можешь ей это передать.
Когда их позвали к столу, баба Валя наотрез отказалась отдать Сонечку Даше и сидела за столом, прижав ее к себе.
– Налить тебе вина? – спросил отец у Даши.
– Ты что, ей еще рано, – сразу возразила мама, и все засмеялись, будто она сказала что-то невероятно смешное.
Даша съела три ложки салата, бутерброд, сделала глоток морса и встала из-за стола. Она набросила куртку и вышла на балкон. Ей хотелось побыть одной.
Бабушкин балкон был не застеклен и не захламлен ненужными вещами. На нем стояли только тумбочка и облезлый стул, на который и присела Даша. К дому льнула береза, забрасывала ветви на балкон, касалась соседнего окна. Папа каждый раз собирался их подрезать, но баба Валя не разрешала.
Даша, прикрыв глаза, замерла. Сентябрьское солнце проникало под веки и гладило ее по лицу. Даше было одновременно очень тепло и очень грустно. И еще беззащитно.
Издалека донесся шум поезда, бесконечно долгий перестук, похожий на музыку, – это был длинный поезд.
Даше казалось, что она сидит в таком поезде, который отошел от перрона и теперь набирает скорость, что в купе ее ждут родители и баба Валя, а Димка, проводив ее, остался на перроне и смотрит вслед.
Мама позвонила около шести. Три раза, прежде чем Ася услышала телефон.
– Ты почему не отвечаешь? Ты где? Ты где, я тебя спрашиваю? – Мама даже не кричала, а каркала.
– В боулинге, – прокричала Ася сквозь шум игры.
– В каком боулинге?
– День рождения! У Яны! Ты что, забыла?
В динамике снова закаркало:
– В каком ты боулинге, отвечай сейчас же!
– Так в «Сибири» же, я говорила. В «Си-би-ри»!
– Ты мне правду говоришь?
– Ну конечно! – с раздражением выкрикнула Ася. – Хочешь, спроси у Яны!
– Кто с вами из взрослых? Вы же там не одни? Дай ему трубку!
– Янин папа за нами приедет в восемь. Он всех развезет…
– Он вас что, одних оставил? Он что, с ума сошел?