Ася словно уменьшилась до размера собственного мизинца. Она чувствовала только, как пульсирует жилка на шее: Леш-ка-про-пал-про-пал.
– Он знаешь какой! – сказала она и сама удивилась, что еще может говорить. – Если он был там, он точно побежал помогать другим! Он бы просто так не ушел!
– Вот что, Аська. – Мама рывком поднялась на ноги. – Надо спать. Будет утро. Пожар потушат. Все найдутся. Там, скорее всего, есть какие-нибудь подвалы или склады. Закутки всякие. Кто-нибудь спрятался. Кто-то надышался дымом, не может себя назвать, отвезли в больницу. Понимаешь? Кто-то, тот же Леша твой, наверняка был не там, а где-нибудь еще. Если человека нет дома, это же не означает, что он обязательно там, правда? И пожарные, они же приехали, они работают. Они помогут обязательно всем, кто не успел выйти. У них для этого все есть, я знаю, я смотрела сериал про пожарных. Не может же быть, чтобы всё так плохо. И я тоже спать пойду.
Она погасила свет и ушла в тишину спальни, но сразу вернулась за телефоном и ноутом:
– Вся техника подлежит конфискации до семи утра.
Ася не стала спорить. Не открывая глаз, заползла под покрывало, накрыла голову подушкой. Она была уверена, что не сможет спать, но сон едва ли не сразу накрыл ее темной духотой. Ей ничего не снилось, а если и снилось – она не запомнила.
Мама не разбудила Асю, и та проснулась в середине второго урока. Как ни странно, ее никто не потерял, и все сообщения были только о том, что пожар до сих пор не потушен, а число погибших с каждым часом растет. А главное, молчала Яна. Со вчерашнего вечера она не выходила в чат, и Ася уже было набрала ее, но не решилась, сбросила вызов. Попозже. Возможно, Яна позвонила кому-нибудь из класса.
Было холодно и вьюжно. Ася не смогла найти шапку – то ли оставила ее в машине, то ли вообще в боулинге, а ветер хлестал по щекам и скидывал капюшон. В городе было непривычно тихо. Как будто не настоящий город, а нарисованный углем на бумаге. Только ветер был живой, кусачий.
По дороге в школу Ася обогнала соседа Илью. Он был на год младше Аси, они жили в одном подъезде и в детстве ходили друг к другу в гости – их бабушки дружили. Два года назад Илья, съезжая с горы на ватрушке, врезался в дерево и серьезно повредил позвоночник и ногу. Он долго лечился, но до сих пор передвигался медленно и с трудом. Асе было немного стыдно с ним разговаривать: в день, когда Илья расшибся, она каталась на такой же ватрушке с той же самой горы – и хоть бы хны.
Она попыталась его обогнать и сделала вид, что очень торопится. Но Илья спросил в спину:
– Привет! Ты вчера до конца слушала?
Ася оглянулась:
– Что именно?
– Так стрим же! Вы с родителями разве не слушали? Переговоры пожарных, которые зашли внутрь. Умные люди нашли, как к ним подключиться.
Ася не смогла сказать, что она спала. Там люди горели, а она спала как ни в чем не бывало.
– Нет, мы даже не знали, что можно было слушать… Надо было тоже!
– Мы всей семьей сидели и слушали. До двух ночи. Где-то в два закончился стрим, меня родители заставили лечь спать, а сами сидели и до утра новости читали.
– А у меня телефон отобрали, чтобы не сидела до утра.
– И у меня в конце концов тоже. А то я бы вообще не спал.
– Что там было? – спросила Ася.
– Вначале они не могли дойти, очень сильное задымление, высокая температура. Потом зашли. Люди, оказывается, в кинотеатрах остались. Никто не знает еще сколько. До них не смогли добраться. Когда меня прогнали спать, уже было тридцать семь. Утром просыпаюсь – а там еще больше. И это же наверняка не конец.
У Ильи были покрасневшие запавшие глаза.
– Родители вчера предлагали туда в кино пойти, – сказал он. – На «Тихоокеанский рубеж».
– И не пошли?
– Да они чего-то чуток поспорили из-за ерунды, – неожиданно откровенно сказал Илья. – Отец вспылил, сказал, что никуда не пойдет, что мы ему настроение испортили, и уселся за комп. Ну и мы без него тоже не пошли.
«Как бы он там со своими ногами?» – подумала Ася. Сегодня с утра она успела прочитать про закрытые запасные выходы и про людей, которых нашли рядом с наглухо заблокированными дверями, и про тех, кто остался запертым в кинозале.
Она не стала рассказывать, что была там в субботу, искала подарок для Яны, но выше первого этажа не пошла, потому что сразу же купила ей смешную обложку на паспорт. Сколько там народу – толпа почти как в автобусе в час пик, и ясно же, что и в воскресенье людей было не меньше.
– Ох, Илюх… – только и смогла она сказать.
Илья кивнул:
– Как-то так. Отец с утра поехал сдавать кровь для пострадавших. А еще я сегодня прочел…
Он говорил и говорил, и с каждым его словом становилось все тяжелее идти. Все меньше воздуха было в груди. Хотелось сесть куда угодно, сжаться в комок и больше ничего не слышать.
В школе никто не удивился, что Ася пришла только к четвертому уроку.
– Твоя мама сказала, что у тебя живот болит, – сказала их классная Анна Михайловна.
– Я на контрольную, – ответила Ася. – По алгебре.
Анна Михайловна медленно кивнула. На ее бледном лице остались одни глаза, и похоже было, что она долго плакала.