– Контрольную перенесли, не знаю на какой день, – сказала она. – Галины Ивановны сегодня уже не будет в школе. Она сказала, чтобы вы сами сидели тихо и решали по учебнику, тебе ребята скажут номера заданий.
Класс был залит оранжево-леденцовым светом, который, казалось, сохранился с пятницы. Народ сдвинул столы в дальнем конце класса и приглушенно гудел. Матвей развалился на рюкзаках в углу рядом с розеткой. Он единственный заметил Асю.
– Ась, – окликнул он. – Все у тебя нормально?
Ася пожала плечами. Как это – нормально? Что сегодня может быть нормально?
– Савельева пришла? – спросила она.
Яны в классе не было.
– Нет. У нее брат вроде бы… Хотя в списках его нет.
– А у кого еще?
– Седой, он сам там был, на катке. Прикинь, убегал на коньках, не было времени переобуться, упал и, короче, сильно ногу подвернул. Его какой-то мужик незнакомый на себе вынес. Дома сидит. У Галины, – это он про математичку, – там вообще… сестра и маленькая племяшка. Ни слуху ни духу. Она пришла никакая, задания раздала, ей позвонили, она вышла с телефоном в коридор, и всё, не вернулась больше.
Матвей сглотнул и продолжил:
– Ты садись со всеми, слушай, что Демид говорит. У его матери знакомый в полиции работает.
– И что там?
– Сказал, что цифры вообще не те.
– Цифры?
– Только не говори, что веришь новостям.
– Не верю, разумеется.
– И правильно делаешь.
Во рту стало горько и вязко. Ася взяла свободный стул и села ко всем. Огромный ком засел глубоко в горле. Асе казалось, что если она скажет хотя бы слово или закашляется, то разревется на всю школу.
Света, самая бойкая, шумная и язвительная в классе, лежала, уронив голову на стол, и, кажется, плакала. Ася никогда в жизни не видела, чтобы Света плакала.
Ася вышла в коридор и встала у окна. С неба сыпалась мелкая пепельная труха. По стадиону медленно шли две женщины со скандинавскими палками и сгорбленный мужик с биглем на длинном поводке. Бигль рвался вперед, мужик едва поспевал за ним.
По школьным коридорам прогремел звонок, как откуда-то из прошлой жизни.
– Что там у Яны Савельевой? – спросила Анна Михайловна. – Она звонила?
– Нет.
– И мне не звонила. Позвони ей сегодня, пожалуйста. Я за нее очень беспокоюсь. Она мне не отвечает, и мама ее тоже молчит.
Ася кивала и даже попыталась улыбнуться, и ей было стыдно за то, что Яна и на ее звонки тоже не отвечает.
– Его же в списках нет, – сказала она.
– Он есть в списках! У него фамилия другая! Он Орлов! – выдохнула Анна Михайловна. – Но это же ничего не значит, все равно надо надеяться, правда? Будем надеяться, да? Вот, например, в десятом «А» есть такой Демидов…
Бигль наконец-то вырвался на волю и носился по школьному стадиону как сумасшедший.
– Мы же с ним все замучились – вроде бы умный парень, но лентяй, а главное – уважения ноль, хамит, грубит, учителя для него – пустое место. Что он мне однажды сказал, это я даже повторить не могу. И вот ты знаешь, Ася, он, оказывается, с четвертого этажа, где аттракционы, где все полыхнуло-то, до последнего помогал детей выводить, пока сам не надышался, пробовал вручную карусели останавливать, которые не выключили и прямо с детьми бросили. Это я к чему? Его тоже не могли найти, его же в больницу увезли полуживого, без куртки, без документов, без телефона. А утром мать его позвонила – нашелся, представляешь, нашелся, поганец, слава богу! Я впервые со вчерашнего вечера вздохнула с облегчением! Так что… верить надо, верить.
Помолчав, она добавила:
– Я не буду сегодня урок проводить, идите все по домам. По городу не таскайтесь. Ты мне только позвони обязательно, если будут новости от Савельевой.
Ася почти дошла до дома, когда вспомнила, что сегодня понедельник, а значит – репетитор по алгебре. Ася перестала понимать алгебру в седьмом классе, и родители, гуманитарии, тоже не очень-то могли ей помочь. Мама еще в пятом однажды поздно вечером оттолкнула учебник и сказала, что это выше ее сил и что лично она школу давно закончила. В прошлом году Ася скатилась на тройки, и ей нашли репетитора – студентку Инну, которая так играючи умела объяснять непонятное, что Ася недоумевала, как сама не поняла. Инна не закатывала глаза, как Галина Ивановна, а вела себя так, будто Ася на самом деле умная, только чуть запуталась. Ася приезжала к ней по понедельникам разбираться с новыми темами, Инна варила кофе в турке и быстро рассказывала непонятное, и Асе казалось, что они подруги, будто Асина мама не переводила Инне каждый месяц деньги на карточку. Но когда Яне тоже понадобился репетитор, Ася, не спрашивая Инну, сказала, что та не берет еще учеников. Побоялась, что Янины родители смогут платить гораздо больше и переманят Инну к себе.
Инна открыла после пятого звонка. Она была в широченной футболке до колен с портретом Сальвадора Дали. Волосы ее были всклокочены, а лицо ненакрашенное, опухшее, смятое во сне.
– Аська, – сказала она, потирая щеки, – я забыла. Совсем забыла!
– Сегодня понедельник, – напомнила Ася.
– Да, да, конечно, ты зайди. Я недавно легла. Надо было тебе позвонить. Заходи, заходи, сейчас убежит!