Ася снова вошла в море по пояс, раскинулась по воде звездой, легко покачиваясь на волнах, и представляла себе, что она не в пяти метрах от берега, а там, за горизонтом, где нет ничего, кроме моря, где все живы, где все – море. И вдруг ее кто-то схватил за ноги, Ася испугалась, не сразу нашла дно, наглоталась горькой воды, а оказалось, что мальчишки рядом бесились и что ее ухватили случайно, по ошибке, приняв за другую девчонку. Ася выбежала на берег, сморкаясь, откашливаясь, утирая море с лица. «Извините!» – крикнул один из пацанов. Никогда раньше ей не говорили «вы».
Она провела на берегу почти весь день, а когда уже собиралась уходить, вспомнила, что ничего не фотографировала. Зайдя по колено в воду, Ася попробовала сделать селфи на фоне моря, но всё стирала: получалось по-дурацки. Она сделала несколько снимков моря, и тоже выходило не то. Море, живое, ускользало, делалось картинкой, теряло дыхание. «Вас сфотографировать?» – спросил кто-то, и Ася на всякий случай отказалась, потому что не хотела отдавать телефон в чужие руки. А на выходе с пляжа поняла, какая она все-таки голодная, и купила те самые забракованные папой чебуреки, плавающие в кипящем масле. Один с мясом, второй с сыром. Оказались такие вкусные, что Ася чуть было не вернулась и не взяла еще.
Потом она купила крупных мягких персиков и повернула в сторону дома, пока не начало темнеть. И немного заблудилась, потому что забыла, где поворачивать. Не больше десяти улиц в поселке, а Ася умудрилась заплутать. Она не стала открывать карту в телефоне, ей было интересно найтись самой.
Она шла и думала: интересно, как это – не приезжать сюда на отдых, а жить здесь постоянно. Училась бы вон в той двухэтажной вытянутой школе, после уроков шла бы на берег и делала устные, глядя на море. И даже когда сидела бы на самых скучных уроках, то знала бы, что десять минут ходьбы – и ты у моря.
Как живут люди, рядом с которыми все время море? Насколько им легче дышится?
Когда она станет взрослой, думала Ася, она уедет жить в город на берегу моря, туда, где ее никто не знает и где она никого не знает, поменяет имя с фамилией, перекрасит волосы в рыжий, будет себе нравиться, будет жить, как будто она совсем другой человек. Она примеряла к себе чужие имена, но возвращалась к одному и тому же: Инна – вот что сидело лучше всего. Совсем забыла про Инну. Тут же написала сообщение, спросила, как дела. Хотела отправить ей фото с морем, но не стала: как будто хвастается. Она лучше купит для Инны какой-нибудь сувенир и наберет морской воды в бутылку.
Однажды Ася ходила с мамой в турагентство, где на стеллаже в маленьких круглых вазочках были выставлены образцы песка с разных пляжей мира, от белоснежного до почти черного. А сама она привозила отовсюду ракушки и камушки и складывала их в одну коробку. Хотела и воды, но мама не разрешила: в ручную кладь нельзя, а в чемодане может пролиться. В этот раз Ася наберет три бутылочки – себе, Инне и Яне.
Пришло сообщение, но не от Инны.
«Я теперь буду в 31 школе, – написала ей Валя. – Я тебя простила».
Ася не сразу поняла, что там написано, словно сообщение не до конца пришло. Перечитала дважды. Еще неделю назад она бы, наверное, обиделась, а теперь удивилась больше не Вале, а себе – что нет обиды. Вообще ни капли обиды. Простила, надо же! Какой все-таки Валя странный человек. Хорошо, если бы в новой школе у нее сложилось удачно.
Похоже, что сегодня она слишком долго пробыла на солнце. Все тело охватила сонная вялость. Асе казалось, что она болтается в жарком воздухе, как медуза в воде. Наконец она добралась до дома, во дворе наскоро сполоснула от песка ноги, скрылась в своей комнате и включила кондиционер. Голова стала тяжелой, лицо покраснело и горело, а к ключицам было больно прикасаться.
Ася растянулась на кровати и лизнула свое плечо – оно было таким горько-соленым, будто Ася и в самом деле пропиталась морем. И вдруг ей показалось, что кто-то стоит под окном и пытается заглянуть в щель между стеной и шторой. Ася вздрогнула. Наверняка показалось. Хотя все может быть: у домовладельца дяди Толи снимали жилье несколько семей с детьми, и уж детям-то всегда интересно подглядывать в чужое окно.
Потом раздались шаги под дверью, и кто-то постучал. Ася уткнулась в подушку и затаила дыхание. Если это дядя, она найдет его позже, а для всех остальных ее тут как будто нет. Человек постучал еще раз и дернул дверь. Ася забыла ее запереть.
– О! Ты это что, спишь средь бела дня! – услышала Ася.
Она рывком села на кровати и поджала под себя ноги.
– А тебе никто не говорил, что вламываться в чужую комнату некультурно? – сказала она, радуясь, что это Генка, он приехал.
Они виделись не чаще той недели в году, когда родители ездили друг к другу в гости, и не были подписаны друг на друга в сетях – Генка не предлагал, а сама Ася стеснялась. Но было приятно знать, что живет такой человек. На второй день после приезда она всегда вспоминала, что он придурок, а когда уезжала, то вскоре начинала думать, что она к нему несправедлива.