Генку с утра она не видела, он спал до обеда, а потом куда-то запропастился. Ася сидела в беседке с телефоном и скучала. Дядя сразу после завтрака уехал по делам. Зайка была, кажется, дома, но заходить к ней не хотелось. По двору ходила женщина, которая была здесь на хозяйстве, она то тащила постельное белье для новых гостей, то убиралась на общей кухне, то возилась с клумбами, и каждый раз Асе казалось, что она женщине мешает, потому что ничего не делает. Некоторые считают, что читать – это все равно что ничего не делать, особенно если книги в телефоне.
По верху изгороди разгуливал здоровенный черный кот, которого Ася видела впервые. Кот тоже впервые видел Асю и смотрел на нее презрительно. Ася потянулась к нему, чтобы погладить, но кот зашипел, хлестнул лапой по воздуху рядом с ее рукой и спрыгнул с забора.
– Это Аркаша, – сказала Зайка, подойдя к беседке. – Давно не приходил. Жутко вредный тип. Мне все время кажется, что он работает в налоговой. Мы его кормим, когда он появляется. Соседи тоже. Он вот так всех и обходит. Ты его не трогай только, – предупредила она. – Он только с виду ласковый, а руку однажды мне до локтя разодрал.
Она ушла, но почти сразу вернулась. Принесла турку с кофе и две чашки.
– Присоединяйся, – сказала Зайка, еще раз зашла в дом и вынесла большую миску с овсяным печеньем. – Я утром испекла.
Асе совсем не хотелось ни печенья, ни сидеть в беседке с Зайкой. Но куда теперь деваться, раз она пришла. В конце концов, не только дядя предложил еще немного пожить на море, но и Зайка тоже. Будь она против, Ася сейчас сидела бы дома, с родителями.
Ася из вежливости взяла печенье.
– Вкусно, – сказала она.
Мама так не умела. А тетя Катя умела ничуть не хуже.
– Хочешь, научу? – предложила Зайка.
– Да, – честно сказала Ася и представила, как дома она встанет пораньше и испечет для всех такое печенье. – Да, хочу.
– Завтра с утра приходи, вместе испечем. Я кое-что умею, я ведь училась на кондитера, пока не пришлось уйти.
– А почему пришлось уйти? Что случилось?
– Случился Анатолий. Мы вместе так решили. Уехали сюда. Но, думаю, я через несколько лет пойду учиться дальше. Я торты хочу печь.
Зайка за десять минут сказала больше фраз, чем за две недели, пока здесь жила Асина мама. Ася мало видела ее. Зайка никогда не оставалась с мамой один на один и уходила, если та вдруг появлялась. Если же рядом был дядя Толя, Зайка держалась поближе к нему, цеплялась за его локоть, то и дело показывала, что они вместе. Липучка. Асе неприятно было смотреть. Хорошо хоть, в общих поездках на машине Зайка не участвовала. Кажется, дядя Толя и возил их везде только для того, чтобы мама и Зайка могли друг друга не видеть.
Мама всегда говорила, что в каждом человеке нужно попытаться найти что-то хорошее, а плохое он сам покажет. Но сама она так не делала. Во всяком случае, не вслух, Ася ни разу не слышала. Зайка маме сразу не понравилась, еще заочно, еще когда от дяди Толи пришло приглашение на свадьбу. Ася обрадовалась, она хотела поехать – ведь в Москву, на праздник, но мама сразу и наотрез, как наглухо закрытая дверь: нет. Нельзя. Катя не поймет, Катя расстроится, с ней нельзя так поступать. Пускай Толя – брат, но он делает самую большую ошибку, какую можно себе представить… Разрушить хорошую семью после восемнадцати лет совместной жизни, и ради кого – ради юной свиристелки!
Ася, за мамой повторяя, стала то же самое про Зайку думать. Теперь ей было обидно и потому что Зайка (Марина) начинала ей нравиться, и потому что она, Ася, оказывается, так легко переняла чужое мнение, даже не попытавшись поговорить с человеком. Она вспомнила, как в день приезда сказала маме про Марину: «И правда, дура какая-то!» Непонятно, зачем сказала, просто так, и мама засмеялась и закивала. Сказала, что Ася юная, а уже разбирается в людях. А теперь Марина, худая, чем-то встревоженная, сидела в беседке напротив Аси, пила остывший кофе маленькими глотками и казалась старшеклассницей.
Главное было – не думать про тетю Катю. Но тетя Катя вспомнилась сама, и так ярко, будто сидела за столом третьей. Тетя Катя, которая жарила для Аси кабачковые оладьи и жаловалась на Генку. Боялась, что он не поступит, а если поступит – не сможет учиться.
Ася вскочила на ноги.
– Я пойду погуляю, – сказала она.
– К морю? Больше у нас и гулять негде. Хочешь, возьми мой велосипед, я сейчас не катаюсь.
– В другой раз, наверное. Не знаете, где Гена?
– Ася, ты бы говорила мне «ты». Ну какая я тебе тетя. Знаешь, как меня Геннадий звал поначалу? «Дражайшая моя мачеха!», а потом еще хуже: «Дрожащая моя мачеха!» А где Гена, я не знаю. Он гуляет сам по себе и передо мной не отчитывается.
Ася вышла из калитки и пошла куда глаза глядят. Глаза глядели в сторону моря. Издалека море было серым и морщинистым, хотя сильного ветра не было. Ася увидела на пляже вдалеке детскую площадку и пошла туда, загребая сандалиями песок. Надо взять с собой домой пару горстей песка и понемногу подсыпать в нормальную городскую обувь в особо неприятные дни. Чтобы они делались чуть менее неприятными.