– Во-первых, сейчас лето. Во-вторых, я и зимой ем не меньше мороженого. И еще я в куртке, в отличие от некоторых. О, давай ты тоже сходишь за курткой, и мы отправимся на море. Ты когда-нибудь была у моря ночью?
Ася прошмыгнула в комнату и надела джинсовку. Она боялась, что ее будут спрашивать, куда и зачем пошла, но никто не обратил на нее внимания. Только Яшка, пожилой беспородный пес, проснулся, когда Ася проходила мимо, и выскользнул в калитку следом за ней.
Генка ждал у магазина. Он повел ее не на центральный пляж, а вбок, по засыпанной гравием тропинке между заборами, куда Ася еще ни разу не ходила.
– Ты хотя бы знаешь, куда идти? – спросила она.
– Догадываюсь. Море там, ждет. – Он махнул рукой. – Слышишь, как шумит? Значит, нам туда.
Там, куда он повел Асю, было темно. Фонари светили только в самом начале дороги, бледным бежевым светом смотрели окна. А дальше был еще один фонарь, высокий, белый, и Асе на секунду показалось, что это не фонарь, а луна.
Стрекотали ночные насекомые, где-то недалеко бýхала музыка, и смех звучал совсем рядом, за забором отеля. Яшка убегал вперед и возвращался, и убегал снова, и прибегал назад. Там дискотека сейчас, говорил Генка про музыку, я был вчера, это где большой рынок, а дальше игровые автоматы и аэрохоккей, надо нам с тобой сыграть на обратном пути. И еще там тир, ты умеешь стрелять? Потом Ася запнулась и полетела бы на землю, если бы Генка вовремя не подхватил ее, и дальше Ася шла с ним под руку.
– Как тебе моя мачеха? – спросил он, и Ася замялась. Она хотела ответить честно, но боялась все испортить.
– Я ее плохо знаю, – уклончиво ответила Ася. – Но мне кажется, что она нормальная.
– Тебе кажется, – сообщил Генка.
– Я понимаю.
– Не понимаешь, Аська, нет. Поэтому, если тебе не сложно, не надо дружить с ней в десны.
– Я и не собиралась.
– Должно же быть соображение, да? Что такое хорошо и что такое плохо. Что мужик взрослый, жена, семья – значит, нельзя соваться. Просто потому что нельзя. Не твое, отойди. Даже если типа любовь, все равно нельзя. Ведь я правильно говорю? Нельзя человека на предательство толкать и при этом притворяться овечкой. Такая: это не я, я ничего не знала, он сам решил. Противно.
– А что приехал-то к ним тогда? Твоя мама была не против?
– Нет, не против. А чего приехал: во-первых, хотел посмотреть на них вблизи. Так скажем, в естественной среде обитания. Во-вторых, жить у них выгоднее экономически. Зачем мне тратить деньги, когда тут родной отец? А в-третьих, я не только к ним приехал, и я вообще-то уеду скоро.
– Куда?
– Ну, во-первых, в Симферополе у меня друг. Он тоже геймер.
– Ты когда играть успеваешь, у вас же сложно учиться, в медицинском?
– Ты сейчас говоришь как моя мать. Мало, но играю, на каникулах в основном. Надо как-то мозги переключать. В общем, есть Макс, и есть план с ним пересечься. Кстати, есть еще один товарищ, с нашего курса, он с двоюродным братом путешествует на машине, они скоро будут здесь, а дальше я поеду с ними. А еще я в самолете познакомился с девушкой. Она сейчас где-то в Судаке. Надо бы ее навестить, я в тех краях еще не был.
– Лямур?
– Какой еще лямур? Хорошая девчонка, мы с ней проговорили весь полет. Это редкий случай, когда с человеком можно так разговаривать.
– Со мной можно? – спросила Ася.
– С тобой? – Генка засмеялся. – Скажем так, у тебя есть потенциал. Ты это, ты пробуешь слушать. Ты же замечала, что большинство людей или исключительно о себе говорят, или слушают и только и ждут, когда можно будет о себе поговорить. И другого человека мало кто видит, что он именно другой, не такой, как ты сам, без «а я тоже», и «а я бы лучше», и «а мне не нравится», и без «я понимаю», хотя видно же, что не пробует понять.
Ася шла рядом, держа его под руку, и думала: брат. Жаль, что двоюродный. Жаль, что у нее нет родного старшего брата, как у Яны. Она всегда завидовала Яне, у нее дома был Лешка, а у Аси – никого.
– Ты что не смотришь под ноги?
Она снова запнулась. Она поняла, что продолжает думать о живом Лешке. Будто он на самом деле есть, просто уехал куда-то очень далеко. В другое не верилось. Другого не бывает.
Улица, по которой они шли, влилась в пляж неподалеку от кафе. Ася с мамой ужинали здесь в первый вечер у моря. Сейчас кафе было закрыто, фонари вокруг погашены, а мягкие кресла-мешки собраны в большую кучу. Будто наступила осень и кафе готовятся закрывать до следующего лета.
Генка шел прямо к морю. Добравшись до него, он сразу разулся, подвернул джинсы и вошел по щиколотку в воду. Ася повторила за ним и сразу вышла на песок – вода оказалась очень холодной. Босые ступни тут же облепил песок, и Ася вслед за Генкой медленно пошла вдоль кромки берега, держа сандалии в руках. Ветер в спину продувал насквозь, путал волосы.
Они дошли до конца пляжа, до каменной гряды.
– Купаться будешь? – спросил Генка спокойно, словно они ради этого сюда и пришли.
– Ты чего, холодно же!
– А я буду. Подождешь? Мы раньше, когда все вместе ездили на море, с отцом ходили плавать по ночам. Ты попробуй тоже как-нибудь.