Она глубоко вздохнула, сказала себе, что глупо плакать из-за вещей – ну рюкзак, копеечные очки, ну телефон, даже если они правда пропали, ну и что же, дома ее отругают и купят новые. Она два телефона разбила и один потеряла, новый ей купили год назад и обещали, что, если снова посеет, будет ходить со старым маминым, десятилетней давности. Ася знала, что пожалеют ее, все равно купят нормальный. Но слезы сами собой текли. Придется звонить родителям, как-то объяснять, что случилось, что она тетеря, ее ведь предупреждали – а она плавала в свое удовольствие, за вещами не следила. Она совсем не ожидала, что кто-то может поступить с ней так, что море может с ней – вот так.
Ася представила себе, как незнакомый пацан в какой-нибудь подворотне брезгливо вытряхивает содержимое ее рюкзака, как летят на землю монетки, карамельки, которые остались с самолета, блеск для губ, пудреница, влажные салфетки, всякая другая мелочевка, и ей стало так обидно за рюкзак, за свои вещи, как будто это саму Асю потрогали чужими грязными руками. Нет, пусть это будет Генка! Она его убьет, конечно, а потом еще раз убьет, но пусть это будет он!
Ася вбежала в свою комнату и – глупость какая – открыла шкаф, посмотрела, не там ли ее рюкзак. Генка вполне мог взять у дяди Толи запасной ключ и спрятать Асин рюкзак у нее же в комнате. Но рюкзака не оказалось ни в шкафу, ни под кроватью, и Генки тоже не было, его комната стояла запертой. Ася прошлась по двору, стукнулась в дядину дверь – никого. Только у жильцов плакал ребенок, который не хотел днем спать. Ася ушла к себе, легла носом в стену и стала ждать.
Наконец во дворе послышался Генкин голос. Ася расчесалась, умыла зареванное лицо и вышла из комнаты. Генка стоял у калитки. Был он не один, а с двумя парнями, которые доставали сумки из багажника ярко-желтой машины. Точнее, один вытаскивал сумки, а второй – арбузы. Ася подошла к Генке и похлопала его по плечу.
– Ладно, – спокойно сказала она. – Пошутил, и хватит. Теперь отдавай.
– Что? – не понял он.
– Отдавай, говорю, хорош прикалываться!
– Ася, детка, у тебя температура? – Он потрогал ее лоб. – Ты бредишь? Опять перекупалась? Я у тебя ничего не брал.
– А я знаю, что брал! – упрямо повторила Ася.
– Ну всё, всё. – Он отвел ее от калитки. – Давай не сейчас. Вон, видишь, это мои друзья. Не мешайся под ногами. Иди отдохни.
– Рюкзак сюда гони! Я дяде скажу!
– Не брал я твой рюкзак, ты чего вообще? Я что, по-твоему, придурок – чужое брать?
– А где ты был? На пляж ходил?
– Я в город ездил, вон тех людей встречал. Эй, ты чего? Ты чего ревешь-то? Ась, мне правда некогда с тобой сейчас! Ты попозже выходи есть шашлык и арбузы!
Дядя Толя приехал только к вечеру и сразу стал помогать ребятам с готовкой. Ася сидела в беседке, смотрела, как он за соседним столом возится с мясом, нанизывая его на шампуры, и не знала, с чего начать разговор. Наконец она подошла к нему и села рядом.
– Помочь решила? – спросил дядя. – Не надо, без тебя справимся. Что у тебя нового? Где сегодня была?
Снова слезы, как назло.
– У меня телефон украли на пляже, – с трудом проговорила Ася.
– Так, никуда не уходи, я сейчас.
Через пять минут дядя Толя вышел из дома с коробкой.
– Это мой старый айфон, забирай. Симку завтра с утра сообразим. Больше ничего не украли? Паспорт, деньги?
– А он вам разве больше не нужен?
– Нет, не нужен, я недавно новый купил. Пусть будет тебе подарок на день рождения. Напомни, у тебя скоро день рождения?
– В феврале.
– Ну, значит, на прошлый день рождения. И с тем телефоном ты тоже пока не прощайся, есть у меня кое-какие подвязки. Главное, не переживай. Как говорила моя мама – твоя бабушка, – спасибо, Боже, что взял деньгами. Ася! Не надо мне тут слёз! Ася, ты слышишь меня?
У нее все внутри клокотало, она попыталась сказать «спасибо», но снова потекли слезы. Дядя Толя неловко погладил ее по спине – тише, тише. Ася ткнулась лицом в его плечо и заплакала еще сильнее. Так стыдно было, что плачет из-за ерунды, что никак не может перестать, что мешает человеку, плача в него, как маленькая.
Родители не разрешали ей ставить пароль на телефоне. Если бы Ася хоть чуть-чуть подозревала, что они могут влезть в телефон, она бы из принципа поставила пароль. Но она знала, что не залезут, и пароль не был нужен. Ася представляла, как человек, укравший телефон, читает ее переписку, открывает соцсети, смотрит фотографии. Вся ее жизнь в телефоне, а телефон теперь – неизвестно у кого. Там все фотографии за этот год, которые Ася так и не перекинула на ноут, там переписка с Яной и с Валей, и мамины вечные «надень колготки», «надень шапку» и «иди домой», там Лешкины СМС, там столько всего важного, а если и не важного, то своего, не для чужих глаз.
Вот что странно: когда «Горизонт», когда Лешка – слёз почти не было, только больно было дышать. А сегодня, наоборот, такая на самом-то деле ерунда случилась, а Асю словно прорвало.
«Лешка, Лешка», – зашептала Ася и заплакала еще горче.