Правда, проезжали мимо ветряков. Ася никогда раньше не видела, а оказывается, это так красиво: множество ветряков на фоне густо-голубого неразбавленного неба. Даже торжественно. Она сделала пару фотографий новым телефоном – получилось гораздо лучше, чем ее старым, но все равно видно было, что снимала через стекло.
– Хочешь, остановимся, посмотрим поближе, я тебя щелкну, – предложил Генка. – Красиво будет. Выложишь, куда тебе надо.
Вадим хмыкнул чуть слышно, и Ася отказалась:
– Может, на обратном пути.
Ася всегда любила ездить. На чем угодно, без разницы – автобус, машина, поезд, самолет, главное – быть в дороге. Ася смотрела на ленту асфальта, на равнины, заросшие неизвестными ей растениями, на дорожные указатели со всё новыми названиями. Дорога дарила предчувствие радости, то есть уже сама по себе была радостью.
Паша спал, чуть приоткрыв рот. Ася взглянула на него и отвернулась. Наверное, неприлично разглядывать спящего человека. Вдруг остальные заметят, шутки шутить начнут. А Паша был очень похож на кого-то, только Ася не могла понять на кого. Как будто они уже виделись раньше, мимоходом.
– Вы все из Москвы? – спросила Ася.
– Паша да, – ответил Вадим, – а я из Питера.
Ася еще никогда не была в Питере.
Дядя Толя с самого начала предлагал поехать на мыс Тарханкут, но мама отказывалась. Во-первых, несколько лет назад туда на экскурсию ездила бабушка, папина мама, и осталась не в восторге. Во-вторых, там не было для нее ничего интересного, то есть исторического или культурного (то ли дело дворцы или дача Чехова). И – самое главное – маму по-прежнему укачивало на катере, и, рискнув прокатиться по морю в Балаклавской бухте, она сошла на берег вся бледно-зеленая и сказала, что это была последняя морская прогулка в ее жизни.
– Отец дал мне номер одного мужика, – сказал Генка Асе. – Мы, как приедем, должны ему позвонить, он подскочит и прокатит нас на катере вдоль берега. Потом остановимся где-нибудь в красивом месте и будем плавать в открытом море. У тебя купальник с собой?
– Да, он на мне.
– Вот и хорошо.
Ровная дорога сменилась бугристой и очень пыльной, всех в машине мотало туда-сюда и подбрасывало, но Паша все равно не проснулся. Его разбудили, когда Вадим остановил машину и велел вытряхиваться. Паша вытряхнулся, только когда Генка залез обратно в машину и потыкал его палочкой, и сразу спросил, где можно выпить кофе, иначе он не человек.
Как раз рядом было кафе, оборудованное по-восточному, то есть надо было разуться и сесть с ногами на ковер перед низким столом. Ася долго путалась в ногах, прежде чем разместила их удобно. Помимо кофе Генка заказал пельменей, и всем сразу тоже их захотелось. Все равно нужно было ждать незнакомого Алика с катером, так почему же и не с пельменями. Их быстро принесли, и были они мелкие, на один укус, в очень горячем бульоне и с какой-то острой приправой. Татарские. Съели быстро и снова ждали Алика.
Потом Асе понадобилось выйти, и официант показал ей, куда можно, но там оказалось настолько… как будто никогда в жизни не убирали. В общем, как бы ни было стыдно, она поплелась искать надежные кусты. А когда вернулась, все уже стояли у входа в кафе вместе с незнакомым мужиком, тощим и ржавым от загара, и у этого самого Алика, и у Генки, и у Вадима были такие лица, как будто они ждали Асю уже три тысячи лет. Только у Паши было нормальное лицо, потому что он до сих пор не проснулся. Ася расправила плечи и подошла к ним.
– Все? – спросил Алик. – Пойдемте. Два часа, я вас правильно понял?
И тут Ася увидела: маяк! Как она могла не заметить его раньше! Видимо, в кафе сидела к нему спиной. Такой, казалось бы, пустяк, сколько она уже видела маяков, но вдруг перехватило дыхание. Она остановилась, чтобы рассмотреть его получше, но ее уже торопили, подталкивали, поддразнивали.
Они спустились по извилистой деревянной лестнице, и, когда настала Асина очередь проходить на катер, Паша подал ей руку.
Можно было сесть где больше нравится. Ася разулась и забралась на нос катера. Вон он, маяк, с воды его видно гораздо лучше! Как бы его запомнить, как вобрать в себя всю эту картину целиком, чтобы не растерять запахи моря, ощущение волны под катером, солнце, проникающее даже под темные очки, соленый ветер в волосах. Сфотографировать не поможет, фотография ни о чем, даже на один процент не схватит, не запечатлеет ее саму, Асю, в эту минуту. Она будет смотреть на снимок и думать: красиво, – а вновь почувствовать то же самое, что сейчас, не получится.
Ася мысленно дополнила список мгновений, в которые этим летом чувствовала себя счастливой:
• кошка на коленях,
• море,
• быть одной,
• качели,
• соленый вкус кожи на плече,
• посмотреть в глаза лошади,
• маяк,
• катер летит над морем, и брызги в лицо.
Над морем – потому что Ася, хотя Генка просил ее уступить место, все еще сидела на носу катера и вместе с ним взлетала, если закрыть глаза – казалось, что очень высоко.
– Настоящий? – спросил Генка.
– А то! – ответил Алик. – Он даже и не старый. Лет десять, наверное, прошло, не больше. Грузовое судно, из Камбоджи. Одна корма осталась.