Существо по-прежнему казалось страшным и опасным, но теперь Тьерн смотрел на него другими глазами. Пусть перед ним и демон из-за Грани, но если этот демон предлагает уничтожить злейшего врага, то он становится союзником.
— Я дам тебе яд. Отравиш-шь с-солдат.
— Солдат? — не понял Моран. — Но они-то тут при чем?
Он не испытывал ни капли симпатии к своим так называемым “товарищам”, но убивать их своими руками — это как-то слишком.
— Дурак, — скривилась тварь. — Повальный мор с-среди войс-ск Малтэйра не дас-ст ему победить. Его поражение порадует того, кому я сс-служу.
Надо же, даже у чудовищ есть повелители!
— Твой господин хочет поражения Дайрии в этой войне? Значит, ему нужно, чтобы Имтория победила?
— Моему господину нужно, чтобы проиграли вс-ссе…
— И все-таки как могла энья Лотэсса променять его величество на дайрийского короля?
Эдан с трудом удержался от покровительственной улыбки при взгляде на печального юношу, чье серьезное лицо совсем не вязалось с веснушками и соломенными волосами. Бедняга! По тому, как Олан Свелл говорил о Лотэссе — а говорил он о ней постоянно — было ясно, что парень пал очередной жертвой красоты и обаяния первой эньи Элара. Хотя теперь уже, скорее, первой эньи Дайрии.
Эдан грустно усмехнулся про себя. Среди эларских рыцарей было принято влюбляться в Лотэссу Линсар. Питать неразделенную страсть к дочери герцога и невесте принца — традиция, которую мало кто из придворных аристократов решался нарушить. Только вот большинство из поклонников Тэссы, так же, как этот славный паренек, на самом деле не любили. Они восхищались ее красотой и преклонялись перед ее знатностью. Не более того. Все прочие достоинства, которые мужчины видели в его сестре, были следствием ослепления все той же красотой и знатностью. Прекрасная родовитая женщина неминуемо обречена стать в глазах окружающих мужчин кладезью всяческих добродетелей, тогда как душевные качества безродной дурнушки мало кто даст себе труд разглядеть.
По-настоящему Тэсс знали и любили лишь трое мужчин — Рейлор, Нейри и Дайриец. Для всех остальных она была лишь символом, прекрасной девой, которой можно поклоняться, пока сердце не занято истинной любовью. И Олан, конечно, скоро поймет, что его чувства к Лотэссе — лишь призрак такой любви.
Эдан грустно усмехнулся. Все эти рассуждения имели бы большую ценность, не окажись он сам в подобном положении. Особая ирония заключалась в том, что пока молодой Олан Свелл вздыхал по сестре Эдана Линсара, сам Эдан тщетно пытался вытеснить из сердца образ сестры Олана.
Фрейлина и подруга Лотэссы сразу пришлась Эдану по душе. Альва Свелл очаровала его, не прилагая к тому ни малейших усилий. Казалось, этой девушке неведомо кокетство и светские уловки. Должно быть, в этой естественности и состояла особая привлекательность, делавшая Альву столь непохожей на других женщин его круга. И это не говоря о красоте, живом уме, заметном в каждом суждении, и душевных качествах девушки. Одним словом, Альва была идеальна. Даже ее происхождение не смутило Эдана, а напротив добавило шарма ее образу.
Смутило его другое — Альва Свелл была обручена с первым маршалом Дайрии, и ее свадьба должна была состояться в один день с Лотэссиной. Нет ничего хуже и глупее, чем влюбиться в чужую невесту. И он, конечно же, найдет в себе силы справиться с этим наваждением. Осталось лишь убедить себя, что его внезапно вспыхнувшая страсть — не более чем мимолетное увлечение, вызванное царящим повсюду романтическим угаром. Месяц Нидеи сам по себе кружит голову и пьянит кровь, заставляя видеть призраки любви в каждой женской улыбке. И пусть Альва Свелл невероятно хороша, Эдан не станет впустую растрачивать душевные силы, убиваясь по женщине, принадлежащей другому.
И все же безумно обидно, что после сражения при Латне судьба забросила в замок Свеллов не его, а дайрийского маршала. Эдан дал бы сотню раз себя ранить за возможность быть обязанным жизнью Альве и оказаться под ее опекой. Он с болью в душе вспоминал восторженный рассказ сестры о том, как Элвир Торн отправился в зараженную Фьерру, чтобы спасти ту, что спасла его. Эдан поступил бы так же, только вот вряд ли это бы понадобилось. Он бы просто не уехал от Свеллов без Альвы.
Эдан невольно улыбнулся, представляя, как матушка встретила бы известие о том, что наследник Линсаров хочет жениться на бедной дворянке из Фьерры. Было бы весело подразнить мамину гордыню, но, увы, сделать это можно лишь в воображении.
Альва достанется Торну и тут ничего не поделать. Эдан не станет даже пытаться. Тэсса рассказала, что эти двое были связаны еще в той прежней жизни, когда Элар завоевали дайрийцы, а сам Эдан был безнадежно мертв. Должно быть, судьба толкает Торна и Альву друг к другу, как и Лотэссу с Дайрийцем. А спорить с судьбой — дело безнадежное.
