Альве стало больно от того, что он буквально повторил ее давешние слова. Самое удивительное, что ей тут же захотелось возразить, привести множество аргументов, лишь бы удержать Олана рядом. Она хотела закричать, что он нужен ей, но промолчала. Олан — мужчина, и последнее, что ему стоит делать, выбирая судьбу — потакать прихотям сестры.
— И что ты собираешься делать в Эларе? — тихо спросила она.
— Странный вопрос, Альва. Вернусь во Фьерру, займусь восстановлением замка, заботами крестьян и остальных наших людей, если кто-то выжил.
— А если нет? — теперь она говорила едва слышно.
— А если нет, — Олан вскинул подбородок, а в серых глазах сверкнуло упрямство. — Буду жить один, давая кров и работу тем, кто захочет пойти под руку дома Свелл.
— Ты стал совсем взрослым, — пробормотала Альва.
— Вряд ли это случилось сегодня, сестра, — Олан улыбнулся, и было в его улыбке что-то покровительственное. — Я давно вырос. Пора занять место тех, кто ушел за Грань.
— Ты прав, парень, — Элвир хлопнул будущего шурина по плечу. — Одобряю твое решение. Только вот прежде, чем вернуться в родной замок, хорошо бы узнать, ушла ли из ваших мест страшная хворь. Без обид, но не для того мы вытаскивали тебя из-за Грани, чтобы ты, едва оклемавшись, снова туда поспешил.
— Ну это само собой, я же не дурак, — проворчал Олан, явно довольный похвалой Элвира, которого в глубине души уважал, хоть и не любил это показывать.
— Я не стану с вами спорить, — Альва посмотрела на обоих. — Ты прав, вернуться с делегацией куда разумнее и проще. Но я так хотела бы, чтобы ты был на моей свадьбе.
— Прости, сестра, — он резко отвернулся. — Но я не женщина, свадьбы меня не манят… тем более, королевские.
Альва с Торном переглянулись. Для обоих не была секретом причина, по которой грядущая свадьба не вызывала у Олана интереса и тем более радости. Дело было не в них, а в другой паре, что должна была венчаться в этот день.
Бедный Олан! Он безнадежно влюбился в Лотэссу Линсар, стоило ему ее впервые увидеть. Кто знает, как бы все сложилось, будь она дайрийкой, но красота дочери эларского герцога покорила парня с первого взгляда. В отличие от Альвы, которой как невесте маршала и фрейлине будущей королевы полагалось посещать мероприятия для избранных, Олан практически не видел Лотэссу с Валтором Малтэйром, да и вообще встречался с ней считанное количество раз. Но, увы, его страсти это не охладило.
Олан слишком хорошо осознавал глубину пропасти, разделявшей его и девушку, по положению равную принцессе, и у него хватило ума не питать ложных надежд. И все же брату была невыносима мысль о том, что владычица его грез выходит за дайрийского короля.
Не подвернись Олану шанс покинуть Дайрию с эларской делегацией, ему бы неминуемо пришлось присутствовать на свадьбе сестры, а заодно созерцать как выходит замуж Лотэсса. Пожалуй, к лучшему, что он этого не увидит.
После обещания Элвира поговорить с Нейри Ильдом или Эданом Линсаром Олан оставил сестру с женихом вдвоем.
— Расстроилась? — спросил Элвир, обнимая Альву за плечи.
Та молча кивнула.
— Я знаю, что он принял правильное решение и горжусь братом, и все-таки с его отъездом порвется еще одна ниточка, связывающая меня с прошлым. Последняя.
Будь оно все проклято! Дырявые сапоги чавкали давно набравшейся в них водой пополам с грязью. Железный горшок, по недоразумению названный шлемом, сжимал голову, придавливая ее к плечам. А доспехи, которые эти идиоты называли “облегченными”, весили столько, что каждый шаг давался с трудом.
Разумеется, как потомственный рыцарь, Моран Тьерн носил доспехи и потяжелее, но при этом он гордо восседал на коне, а не плелся по дорогам, раскисшим от весенней распутицы. Это в столице мощеные камнем улицы давно просохли от последних луж, а здесь — на имторийской границе — непролазная грязь жадно всасывала ноги при каждом шаге, заставляя иной раз проваливаться чуть ли не по колено.
Рядом помянул Изгоя подвернувший ногу А’Хесс. Здоровяк, которого многие считали непревзойденным воином, теперь, будучи простым пехотинцем, вызывал насмешки даже у жалких отщепенцев, шагающих рядом. Правда, насмешники научились прятать ухмылки. Весельчаки довольно быстро поняли, что подшучивать над разжалованными в солдаты аристократами себе дороже. В каком бы плачевном положении ни находился Эрнан, а дать по зубам или сломать нос какому-нибудь замызганному уроду он мог даже во сне. Да и сам Моран, хоть и уступал товарищу по несчастью в физической силе, вполне мог за себя постоять, когда дело касалось отребья.
Впрочем, утешение слабое. Лучше бы король, пожри его Изгой, и впрямь казнил их, чем такое помилование. Какими же они были идиотами, когда поначалу даже обрадовались. Только Шел Нолан не питал иллюзий относительно монаршего “милосердия”. По иронии судьбы именно его участь оказалась не столь безнадежной. Старший брат Нолана использовал какие-то свои связи, чтобы Шела взяли в штаб. Несмотря на статус простого солдата он вертелся в офицерском кругу и в целом устроился вполне сносно.
