Дверь медленно закрылась за спиной Дэймора, оставив их в звездной пустоте, а затем просто исчезла, слившись с пейзажем. Здесь не было ни верха, ни низа, никакого подобия дороги — только бескрайнее небо, усеянное мириадами звезд. Зазвучала дивная музыка. Сначала Лотэссе казалось, что мелодии возникают и звучат лишь в ее голове, но вскоре она отказалась от этой мысли. Музыка наполняла все вокруг, она была неотъемлемой частью этого места.
Все это время смутные воспоминания не давали ей покоя. Она уже бывала здесь. Но как и когда? И лишь музыка помогла ей окончательно вспомнить. Это было в тот день, когда Дэймор похитил ее из Ортейна. Сначала он притащил ее в страшный мир кошмарных снов, а потом так же открыл возникшую из ниоткуда дверь и оказался в дивной пустоте, залитой музыкой и светом звезд. Правда, картины, всплывавшие в памяти, были отрывочными и смутными, должно быть, потому, что она сразу потеряла сознание.
Зато теперь осколки воспоминаний сложились в единую мозаику, хотя, быть может, местами виденное ранее подменялось тем, что она видела сейчас.
— Что это за место? — спросила она у Дэймора, не особо надеясь на ответ.
— А сама не догадываешься? Это Звездный Путь, моя маленькая.
— Так вот почему жрицы иногда называли вас Звездными Путниками.
— Маритэ не в меру болтлива, если рассказала своим курицам о Звездном Пути.
— Людям не полагается об этом знать?
— Разумеется. Смертным вообще не положено знать о делах Странников. И уж подавно им нечего делать на Звездном пути. Однако я взял тебя сюда. Ты оценила мое великодушие, цветочек?
— Ну, — протянула Тэсс. — Признаться, это впечатляет. Тут очень красиво.
— Тут не просто красиво, сердце мое. Отсюда можно попасть в тысячи миров.
— И в Анборейю? — против воли в голосе скользнуло волнение и надежда.
— Само собой, — Изгой кивнул, снисходительно улыбаясь. — И, уж конечно, я не собираюсь тебя туда возвращать, если ты об этом. Но могу показать тебе какой-нибудь другой мир, если хорошенько попросишь.
— Не стану я просить, — вздохнула Тэсса. — Меня вполне устраивает и Звездный Путь. Звезды куда лучше молний.
— Что ж, любовь моя, не худший выбор. Любопытства в тебе маловато, зато ты умеешь ценить красоту.
Тэсс не лукавила, отказываясь от другого мира в пользу Звездного пути. Это место было настолько прекрасным, что будь она Странницей, предпочитала бы его любому миру.
Звезды, музыка, бесконечность, теплый ветер, неизвестно откуда взявшийся здесь: все это наполняло душу неведомым восторгом, заставляло пересмотреть прежние представления о красоте. Тэссе хотелось полностью слиться с этим дивным местом, стать частью его, остаться здесь навечно. Вот бы превратиться в одну из этих звезд.
Она бросила взгляд на спутника. Вот уж кто поистине здесь на своем месте. Дэймор был величественен и прекрасен как никогда. Ветер трепал его темные волосы, звезды отражались в синих глазах. Должно быть, все Странники родились, точнее, были созданы именно здесь, и на каждом из них лежит печать Звездного Пути.
Насколько же бесконечно порождения звездного света и музыки — прекрасные, могущественные и вечные — превосходят смертных. Тэсс показалась себе жалкой и ущербной в сравнении с Дэймором. Кто она вообще такая, чтобы Странник возился с ней? Как смеет она ненавидеть, если не может в силу ограниченности собственной природы понять его и его мотивы? Да и что такое ее жалкий, отживший свое мир на фоне величия вечности?
Теплый ветер, музыка и звездный свет кружили голову. И Дэймор. Она словно впервые увидела его. Он не просто красив, он совершенен. Даже в том, что ей казалось пороками. Странники не могут быть порочны, они безгранично выше любого осуждения.
Дэймор смотрел на нее и улыбался. Самодовольная и хищная улыбка невероятно подходила идеальному лицу Странника и отражала его сущность.
— Попалась, цветочек? — усмехнулся он.
Лотэсса только обреченно кивнула. Она действительно попалась. На дальнем плане сознания, словно бабочка о стекло, билась какая-то смутная тревога, что-то важное, что нужно вспомнить, но никак не получается. Как будто сон, вмиг растаявший при внезапном пробуждении, но не забытый до конца.
Но что может быть важнее Дэймора? Его ласкового взгляда, руки нежно коснувшейся ее щеки, сводящей с ума улыбки…
— Я ведь нравлюсь тебе, Лотэсса? — он не спрашивал, а утверждал.
— Нравишься, — к чему отрицать очевидное?
— Ты мне тоже нравишься, Лотэсса. Гораздо больше, чем может смертная девочка нравиться Страннику.
— Так не должно быть, — пробормотала Лотэсса. — Это неправильно.
— Неважно. Я сам устанавливаю правила.
— Неважно… — эхом отозвалась Тэсс.
Дэймор склонился к ее лицу, нежно провел пальцем по ее губам, а затем приник к ним губами. Тэсса не ожидала такого, но первый порыв отстраниться, оттолкнуть Странника показался смешным и глупым. Вместо этого она отдалась ему целиком, растворилась в нем, перестала быть и возродилась заново. Поцелуй Дэймора сделал ее частью этого невероятного места — музыкой, звездой, вечностью. Ее сердце переполнял бесконечный восторг и безудержное счастье.
