— Благодарю, ваше величество, — ответила Ириана, и губы ее тронуло подобие улыбки, столь мимолетной, что Валтору оставалось только гадать, не привиделось ли ему.
— Итак, дамы, надеюсь, вы посвятите меня в подробности злоключений, постигших вас и Латирэ, коль скоро я могу видеть вас раньше, чем получу вести… из других источников.
Армира, наверняка, догадалась о каких источниках идет речь, но виду не подала. В конце концов, ее не зря называли бабушкой доэйской дипломатии.
— Покорнейше прошу меня простить, ваши величества, — граф Парквелл, о котором почти позабыли, склонился в поклоне перед обоими монархами, — но осмелюсь предложить вам прежде отдохнуть и разделить со мной скромную трапезу, устроенную в вашу честь.
— Не скромничайте, эн Тенри. А вы не слушайте его, Валтор. Трапезы в этом замке скромными не назовешь. И наш хозяин прав, вам стоит отдохнуть после долгой дороги. Дела подождут. Вряд ли несколько лишних часов помогут нам быстрее скинуть Айшела с моего трона.
Валтор не стал спорить. Не то, чтобы он сильно устал, но начинать военный совет с порога — не самая разумная тактика. Обед в замке Парквеллов и впрямь оказался роскошным. Несколько сортов мяса, еще больше видов рыбы, приготовленной самыми разными способами, разнообразные дары моря. А ведь хозяева до последнего момента не знали, что именно сегодня к ним пожалует король. Выходит, они каждый день так старались ради высоких гостий? Надо будет хоть отчасти восполнить из казны траты гостеприимного графа.
За столом граф немного тушевался в присутствии сразу двух монархов, зато его сыновья, особенно старший, вели себя вполне непринужденно. Может, хотели произвести впечатление на царевну? Что ж, очень даже может быть. Ириана мало того, что наследница, что само по себе способно пробудить интерес к ней, так еще и довольно привлекательная девушка… по крайней мере, в глазах тех, кого не пытаются на ней женить почти шесть лет. Хотелось бы верить, что хотя бы сейчас, выступая по сути в роли просительницы, Армира не поднимет вновь этот вопрос.
Мысли о нежелательной невесте неизбежно потянули за собой воспоминания о желанной. Только не это! Валтор хотел бы хранить память о Лотэссе в дальних уголках сердца, не позволяя тоске по ней завладевать им целиком. Вынужденное безделье и скука долгой дороги плохо способствовали этому, а вот новые встречи и впечатления, напротив, давали надежду на то, что король в нем сможет одержать верх над страдающим влюбленным мужчиной.
Валтор сосредоточился на словах Армиры, рассуждавшей о достоинствах разных видов кораблей и даже поддержал беседу. В какой-то момент он поймал на себе сосредоточенный взгляд Ирианы. Отчего-то ему вновь стало не по себе. Чтобы скрыть невольное смущение, он приветливо улыбнулся и кивнул девушке.
После обеда тактичный хозяин замка удалился вместе с сыновьями, оставив гостей одних. Слуги так же исчезли, предварительно оставив на маленьких столиках графины с подогретым пряным вином и вазы с фруктами и сладостями.
— Прекрасный человек этот граф Парквелл, — заметила Армира. — Надо отдать вам должное, Валтор, вы умеете выбирать людей, которым вручаете власть. Чего не скажешь обо мне, — горестно вздохнула она.
— Вы о маршале Тагели? — король сам не решился бы поднять эту щекотливую тему.
— О ком же еще? — царица мрачно усмехнулась. — Хотя не удивлюсь, если он окажется не единственной змеей, пригретой на груди. Какая же огромная и страшная ошибка — считать, что долг и дело всей жизни смогут победить человеческие привязанности.
— Вы правы, ваше величество, — пробормотал Валтор, думая о своем. — Сложно быть выше собственной человечности.
Лотэсса сидела, обхватив колени, чуть раскачиваясь из стороны в сторону. Она не видела, что творилось вокруг нее, погруженная внутрь себя. А внутри было пусто. Ничего не осталось, даже отчаяние, стыд и ненависть к себе ушли, оставив после себя выжженную пустоту. Ни слезинки, ни стона — ничего.
Нельзя предать часть себя, сохранив остальное. Предательство не бывает наполовину, на треть, на четверть. Предав любовь к Валтору, Лотэсса перестала быть собой. Если она смогла там, на Звездном Пути, вообще позабыть о нем, отдавшись восторженному преклонению перед Изгоем, то объяснение этому может быть только одно: настоящая Тэсс умерла, а та, что родилась взамен, недостойна жить. Пустая кукла, беспринципная и бессердечная. В самый раз игрушка для Изгоя.
Едва мелькнув в ее мыслях, Изгой тут же оказался рядом, будто специально подгадал момент.
— О чем грустишь, цветочек?
— Оставь меня в покое, — чеканя каждой слово, приказала Тэсс.
Ей было плевать, что тон разгневает Дэймора, скорее, ей даже хотелось этого. Хотелось, чтобы он мучил ее. Мучил, как можно ужаснее и злее. А уж если перестарается и убьет, то это будет наилучший исход.
— С чего ты так злишься? — лукаво, с нарочитой невинностью поинтересовался Изгой.
— Убирайся! — Тэсса с наслаждением хамила божеству, которым еще недавно безмерно восхищалась.
