Лотэсса молчала. И оттого, что сил говорить не было, и оттого, что не хотелось разубеждать Дэймора в его догадках. Пусть думает, что она хотела вернуться, хотя на самом деле она хотела умереть, пусть и не такой смертью, какую решил даровать ей Звездный Путь или Междумирье, как назвал его Дэймор.
— Да ты хоть понимаешь, что там с тобой происходило?! Миры тянулись к тебе, забирая то, что им приглянулось, чтобы потом воплотить у себя части твоей сущности. Ты могла бы стать в иных мирах цветком, бабочкой или даже ненаписанными стихами. Приди я чуть позже, от тебя не осталось бы ничего, кроме тела, до которого тоже добрались бы не самые приятные существа. Как ты могла туда сунуться?! Расскажи-ка мне, — Странник опустился на траву, продолжая обнимать Тэсс, и бережно устроил ее голову у себя на коленях.
— Но Звездный Путь показался мне таким прекрасным и спокойным, — она могла только шептать, чувствуя, что с каждым мигом силы покидают ее.
А ведь надо еще успеть поблагодарить Дэймора за то, что вынес ее из этого ужасного места.
— Безумная! — Изгой нервно расхохотался. — Для Странников это место — Звездный Путь, а для смертных — Междумирье. И вас оно всегда встречает так, как встретило сегодня тебя.
— Разве там бывают смертные? — желание понять придало ей сил. — Ты принес меня туда, но разве такое случается часто?
— Такое никогда не случается. Но смертных в Междумирье много. Ты их слышала, а они слышали тебя. Не припоминаешь крики, вопли и все в этом роде? Всех смертных, оказавшихся там, миры разбирают по кусочкам, кроме тех счастливчиков, кого Странники — покровители их родных миров — желают взять под свою защиту. Те оказываются на Звездном Пути и становятся звездами. Уверен, тебя бы Маритэ сделала звездой. Но так было бы умри ты естественной смертью, а не сунься в Междумирье по своей воле, да еще из чужого мира.
— При чем здесь смерть? — Тэсс окончательно запуталась в словах Изгоя.
— Ты так ничего и не поняла? Чему же тебя учили твои жрицы? Или они сами забыли, что люди после смерти попадают в это дивное местечко — Междумирье. Ну, а дальше ты сама знаешь….
— Нет! — вскрикнула Тэсса, отчаянно заметавшись в руках Странника. — Дэймор, почему ты так жесток со мной?! Мне осталось жить совсем немного, а ты говоришь, что после смерти я снова окажусь там! Зачем ты спасал меня? Чтобы дать мне прочувствовать все это заново? Ты мог хотя бы не отравлять последние мгновения моей жизни этой кошмарной правдой! Зачем ты так мучаешь меня, когда я умираю?
— Затем, что я злобное, бессердечное, мстительное божество, помнишь? — он подмигнул ей и нехорошо усмехнулся. — Ну же, цветочек, ты же не боишься смерти. Или ты не боялась ее только потому, что не знала, что там за Гранью? Теперь знаешь.
Тэсс хотелось молить о жалости. Она больше не была гордой и сильной. Умирая, она искала сочувствия у единственного, кто в этот миг был рядом с ней. И неважно, кто такой Дэймор. Ей просто нужна хоть капля тепла под конец. Глаза наполнились слезами.
Странник медленно провел согнутыми пальцами по ее щеке, стирая влажную дорожку. Затем ласково погладил ее по голове.
— Уже не хочешь умирать, любовь моя? — тихо шепнул Дэймор ей на ухо.
— Я боюсь, — просто ответила она.
— Мне будет не хватать тебя, моя сладкая нахальная смертная, — голос Дэймора звучал грустно. — Прощай! — и, склонившись над ней, он нежно коснулся губами волос.
Лотэсса закрыла глаза. Ресницы и щеки были мокрыми от слез. Бедная девочка, стоило пожалеть ее, а не пугать еще больше. С другой стороны, нужно же хоть как-то наказать ее безумную выходку. Кроме того, откуда ему знать, сможет ли он сделать задуманное. К чему зря обнадеживать? Хотя бедняжке сейчас даже капля утешительной лжи была бы в радость.
Дэймор задумался. А не безумие ли то, что он задумал? Кто такая для него эта девочка, чтобы вытаскивать ее из-за Грани столь дорогой ценой? По человеческим меркам он изрядно виноват перед нею: похитил, разлучил с любимым, заворожил. Только что ему до человеческих мерок? Уж точно не чувство вины руководит им сейчас.
Все очень просто — он не хочет, чтобы она умирала, не хочет ее терять. Лотэсса дорога ему. И что за проклятие каждый раз выбирать женщин, которые к нему равнодушны?! Он мог выбрать любую Странницу, но отдал свое сердце бездушной Маритэ. И если уж пришла блажь возиться со смертной, то зачем из всех женщин Анборейи связываться именно с той, кто ненавидит его и любит другого?
Правильнее всего — дать сейчас Лотэссе умереть. Можно даже во имя милосердия вернуть ее на Анборейю пока не поздно, чтобы Маритэ, будь она проклята, позаботилась о девочке, сделав после смерти звездой. Так будет правильно и разумно, но он этого не хочет. Он хочет Лотэссу для себя. И плевать, что он вновь попался в ту же ловушку. Нет ничего важнее его желаний. Если позже он пожалеет о сделанном и захочет избавиться от Лотэссы, он найдет способ ее уничтожить, но пока…
