– Погоди, это что, Святик, что ли? – тонкие губы вновь растянулись в улыбке, шире, чем в прошлый раз. – Этот мелкий паршивец ещё живой?
– Живой, – начиная догадываться, почему, представляясь, Кот всегда просил не называть его Святом, подтвердила Рада. – Надеюсь. Если его никакая нечисть не утащила с тех пор, как я его оставила.
Яга понимающе кивнула и, повернувшись ко пню с торчащим из него флюгером, негромко проговорила:
– Ведогня тоже сюда приведи. – И тут же кивнула Раде. – Ну-ка, давай рассказывай, кто там его пытается утащить?
В землянке царил уютный полумрак. Она оказалась куда больше, чем виделось Раде снаружи. Уходя далеко вглубь холма, она являла собой что-то вроде причудливо разветвлённой норы с многочисленными комнатами без дверей и редкими узкими окнами у самого потолка. Здесь нашлось место даже небольшому чердаку, заваленному невообразимой горой всевозможного хлама.
– Свет. – Яга коснулась вырезанной на деревянном покрытии стены печати, и небольшой шарик мягкого желтоватого света вспыхнул над её плечом, освещая комнату вокруг. – Работает максимум двадцать минут, потом приходится обновлять. Сама понимаешь, электричества тут нет, а лампы я зря не жгу.
Рада кивнула. Хозяйка вопросительно приподняла бровь.
– Что киваешь? Зажигай для себя.
– Но…
– Что, так и будешь таскаться за мной или сидеть в темноте? Зажигай.
Рада неуверенно протянула руку к печати. Сейчас, в свете зажжённого Ягой огонька, она видела хитрое сплетение символов. Печать выглядела сложной, слишком сложной для неё. «Я справлюсь», – сказала себе Рада и коснулась печати. Ничего не произошло.
– Я не могу, – призналась она. – С колдовством у меня совсем плохо. Мне говорили, что у повязанных…
– Ну повязанная, – Яга фыркнула и махнула рукой, – и что с того? Вот я тоже повязанная, и что дальше? У меня всё зажигается.
– Вот и я тоже хочу научиться, чтобы у меня зажигалось, – буркнула Рада. – Я честно пытаюсь, но всё без толку.
– Пытаешься, говоришь? Значит, неправильно пытаешься. Пытайся дальше, ищи, в чём твоя ошибка.
Печать сработала с девятой попытки, в тот момент, когда Рада, окончательно отчаявшись, почти бездумно поднесла к ней руку. Лёгкой щекоткой колдовство пробежало к пальцам через тело, почему-то зародившись не под сердцем, а где-то в ноге, и вокруг вдруг стало немного светлее.
– То-то же.
Рада обернулась и увидела, что Яга насмешливо улыбается.
– Я не понимаю, почему получилось, – призналась начинающая повязанная.
– Урок первый, – вместо ответа проговорила Хозяйка и указала на что-то у её ног.
Опустив взгляд, Рада увидела домового. Тот самый, светловолосый, что выглянул встретить её из-за двери, теперь он оказался у самого сапога путешественницы, совсем близко к тому месту, откуда зародилось колдовство.
– Мы, повязанные, на то и повязанные, что без этих чудиков нам никуда, – благодарно кивнув домовому, пояснила Яга. – В наших жизнях для них отведено ну уж точно не меньше места, чем для других людей, запомни это. Они считают нас роднёй, что любопытно, каждый вид нечисти приписывает нас к своим, а своих они, как ни странно, не трогают. Со своими они говорят. Нечисть тянет к нам любопытство и порой не вполне естественная для них приязнь, но это лишь одна сторона монетки. Нас тянет к ним так же, притом сразу на многих уровнях, замечала ведь? Вижу, замечала. Самый поверхностный из них – колдовство. Откуда бы ни черпали свою силу все остальные, мы можем брать её только от нечисти. От любой нечисти, заметь. Со временем ты научишься использовать их и на расстоянии, но это потом. Первое, чему тебе предстоит научиться, это чувствовать и понимать ту двухстороннюю связь, которая существует между нами, потому что это самое главное. Всё остальное – просто общий кругозор.
– Ага, – протянула Рада, не сводя глаз с парящего над её плечом огонька и почти не видя его.
Она чувствовала что-то, нечто странное, что уже подмечала раньше в виде зова, странной тяги, позывов интуиции. Здесь и сейчас, всё глубже погружаясь в это ощущение, она вдруг ощутила себя маленьким листочком, плывущим по реке, по одной из сотен и тысяч рек, сплетающихся в похожую на паутину сеть, где есть место для своих озёр и даже морей. С каждой секундой ощущение становилось всё чётче, и всё яснее казалось, будто бы тут, под этим домом, эта река глубже любого океана.
– Здравствуй, Святик! – неожиданно резкий и звонкий голос Яги развеял наваждение. – Теперь ты тоже в некотором роде мой ученик. И только попробуй отказаться учиться, прибью.
Рада обернулась и обнаружила, что дверь успела открыться и закрыться вновь, впустив в дом Хозяйки смущённо улыбающегося своей фальшивой улыбкой Кота.
– Привет! – проговорил он.
Живой. Вроде бы даже целый. Рада облегчённо вздохнула.
– У, гадёныш, – дружелюбно отозвалась Яга. – С каждым годом скалишься всё шире.
Уголок губ Славы дёрнулся, рука потянулась к затылку. Хозяйка усмехнулась.
– Рада, что ты ещё на этом свете, – объявила она, жестом призывая Кота приблизиться. – Сколько раз проваливался с тех пор?
– Три! – с гордостью ответил тот.
– Ну и дурак.
– Так ведь…
