Внутри оказалось тесно. Заднюю часть автобуса занимала аппаратура, криво прикрытая тёмным брезентом. Родные сиденья, как и прочее наполнение шедевра Романа, отсутствовали, заменённые на чёрт знает что. Раскладные сиденья, раскладной стол, лампы, присобаченные к стенам плафонами вперёд – всё это было таким же возмутительно странным и удивительным, как и само транспортное средство. Макс мельком вспомнил безобразие, на котором они с Мишей и Мирой заезжали в Москву. О, увидев это, оно бы заплакало и укатило в закат на своих не в меру огромных колёсах.
– Её зовут Ласточка, – похлопал автобус по сомнительному «крылу» Рома и поправил съехавшую набок шапку. – Это вы сейчас так смотрите, а потом ещё поймёте.
И они поняли. Неуклюже покинув расчищенные дорожки особняка Александра, Ласточка свернула на обочину и бодро понеслась по сугробам, которые Макс не перелез бы даже на снегоступах. Снизу доносилось шипение, скрежет и хруст, но Рома заверил всех, что так надо, и в самом деле: Ласточка двигалась плавно, словно неспешно плыла по тихой воде. И, как и полагается в таких случаях, Макса, а с ним и Женю-Осьминога, немедленно укачало.
– Говорят, помогает смотреть в окно, – простонал торговец, впрочем, не спеша открывать глаз. – Особенно в переднее.
– Говорят, помогает быть за рулём, – в тон ему отозвался Макс.
– О, это я вам устрою!
Судя по оживившемуся лицу Ромы, услышанное его порадовало. И в самом деле, проехав около полутора часов, он остановил Ласточку где-то на опушке захватывающего брошенную деревню молодого леса и, облегчённо выдохнув, выпустил руль.
– Короче, кому в туалет, выходите тут, нормальное место. Обогревалки у всех есть?
Обогревалки были, а вот удобств в автобусе не было никаких. Спасибо, кресла раскладывались, правда их было всего два и оба в разложенном виде по колено Максу. Они предназначались Жене и самому Роме, Чтецу с Бессмертным же обещали постелить на полу. Но заботы о спальных местах были ещё впереди, сейчас же Макс наконец вышел на улицу и, с наслаждением втянув носом морозный воздух, оглядел Ласточку и то, что оставалось позади неё. И обмер.
Позади был мелкий подлесок, тонущий в сугробах. Ни одного сломанного деревца или подмятого куста, разве что отсутствие снежных шапок на ветках молодых ёлок выделяло след Ласточки среди всего остального, и то если знать, что искать.
– Как это? – с нажимом спросил Макс, когда они вновь собрались внутри. – Я про след.
– А вот так. Смотри!
И Рома с гордостью показал Чтецу два куска некогда светлой, но с тех пор повидавшей всякое кожи. Обёрнутые вокруг руля, они позволяли активировать написанные на них печати прямо во время управления.
– Левая от следов, правая помогает на снегу лучше держаться.
Но он был не прав, очень не прав! Отодвинув механика в сторону, Макс занял водительское кресло, почти не обратив внимания на то, во что превратил его гений Романа. Раскидав вокруг руля несколько колдовских огоньков, он внимательно вглядывался в такие же невозможные печати, как та, что была у Кота. Потому что они вовсе не были написаны на коже. Они были на ней вышиты.
– Откуда они?
Чтец осторожно провёл пальцем по выпуклостям стежков. Они читались так же легко, как и любая другая печать, но понять, какого чёрта они работают именно так, как работают, не получалось. Слишком простой запрос, слишком мало конкретики. «Позади не остаётся следов». Позади чего? Каких следов? На чём? Обычно такие печати не давали внятного результата, однако, судя по тому, что Чтец увидел снаружи, они подходили и для автомобилей, и для пеших людей, да хоть для всадника.
Со второй печатью всё то же самое. Она просто помогала не проваливаться. Куда? Чему? Насколько тяжёлому? Поможет ли она пройти по тонкому льду? А по воде?
– Подарил Александр. – Роман усмехнулся, встретив пылающий взгляд Чтеца. – Где добыл не сказал, но упомянул, что они древнее, чем выглядят. Скорее всего, реально так: я с ними особо не церемонюсь, но им хоть бы что. Я так понял, там с кожей сделали что-то типа нашего зашёптывания, но куда сильнее.
Александр. О, Александр, по возвращении им с Максом предстоял долгий разговор.
– Они не слишком тяжёлые, – продолжил механик, – часа на полтора хватает спокойно, за часик прихожу в себя. Со сменой, понятно, будем двигаться быстрее, но они не всем даются.
Макс снова провёл рукой по неровности узора, глубоко вдохнул и положил на руль руки. Колдовство решительно потекло по телу, вливаясь в печати. Как там говорила Мира, письма вселенной? Что же, давай, Вселенная. Я обращаюсь к тебе.
И действительно, Ласточка слабо вздрогнула и слегка приподнялась над оставленной в снегу вмятиной, придерживаясь за окружающий снег уже не кажущимися такими нелепыми «крыльями».
– Куда ехать? – только и спросил Макс.
– Вот компас, вот карта. Нам вот сюда, мы примерно тут, идём вдоль дороги, но в стороне. Смотри, вот тут можно срезать, и тут ещё, где река. Мост не нужен, пройдём так. А тут – наоборот, здесь город сильно разрушен, придётся объезжать. Бери восточнее, будет нормально.
