– Их вид тебя не настораживал? – женщина нахмурилась и провела глазами по комнате. – Столько боли, горечи, скорби… Бесконечные битвы изматывают, мой милый. И им – всего по три, по четыре сотни лет.
Асмодианин понимал, на что намекает балаур. Но поддаваться на эти речи он не собирался. Меж тем леди ящеров продолжала:
– А тебе без малого девять сотен, и смотри: до сих пор с оружием наперевес бросается в бой, крушит всех направо и налево, да и не выглядит конченым маньяком, – она усмехнулась. – Тут два варианта: либо у твоей души чрезвычайно сильная мотивация не умирать, которую я раньше не встречала…
– Либо? – ухмыляясь попыткам дракана свести его с толку, спросил Териан.
– Либо у тебя нет души, – сказала она и уставилась на Даэва, на его реакцию.
Он удивился. Даже хмыкнул вслух. Бессмертный знал, что это невозможно. Но тогда зачем балаур сказала это?
– Удивлён? – продолжила она. – Вижу, что удивлён. Может, ты меня неправильно понял: я говорила об именно твоей душе, Даэв.
Наступила некая пауза: дева ждала, пока Териан всё переварит, а он ждал, пока она окончательно раскроет все карты.
– И чья же душа тогда во мне? – равнодушно спросил асмодианин и потянулся ещё за парой ягод.
– А как тебя зовут?.. – уголки губ дракана невольно поднялись, как она не пыталась скрыть своё довольство от глаз бессмертного.
– Ты знаешь.
– Нет, ответь, – настаивала она. – Прошу.
– Териан Лекас, – Даэв сощурился, предвкушая её следующую фразу.
– Вот! Умничка! Ты ответил на свой вопрос, – женщина, наконец, вкусила алый фрукт и, поёрзав в кресле, продолжила смотреть на воина. Змеиная улыбка сверкала белоснежными и острыми зубами, словно самка балауров уже победила.
Асмодианин отвёл от неё взгляд и уставился в окно. Подождав несколько секунд, он заговорил, не обращая внимания на удовлетворение в глазах дракана.
– Интересная мысль. Но вот ты только ты не учла один факт, – он резко перевёл на неё сияющий взгляд. – На мне нет стигмы. И ты могла с лёгкостью это проверить, прежде чем пытаться меня развести.
– Я тебе не лгу, – дракан положила фрукт и устроилась поудобнее. – А тот факт, что на твоей шее не висит руна с чьей-то душой, не означает того, что в тебе не может быть чьей-то души. Пораскинь мозгами: тебе девятьсот лет, а ты выглядишь, будто тебе ещё сотни нет… Уж поверь, на Даэвов я насмотрелась. Да ты должен с ходу все мысли мои читать, коли так умён… Но нет… Ты так же предсказуем, как я ожидала… – она показательно вздохнула, словно расстроившись от своих слов.
– И что? Я должен был измениться, как ты хотела? – Даэв начинал терять терпение. Ему надоели эти бестолковые пустые беседы с врагом.
– Нет, не так, как я хотела. Но так, как должен – так, как все. Из воина ты бы превратился в храмовника или отшельника-мудреца. В любом случае, человеческие черты в тебе бы угасли… Возможно, ты бы сошёл с ума и стал маньяком – но тогда тебя бы уже давно развоплотили. Эх, дурачок ты мой, – ехидно улыбнулась балаур. – Или ты думал, что сможешь сохранить человечность спустя девятьсот лет?
– Всё – трёп и бравада, – равнодушно покачал голой воин. – Неужели ты надеялась, что я поверю твоим речам?
– Ну хорошо, – дракан со змеиной пластикой встала и медленно зашагала по комнате. – Я ожидала, что ты будешь сопротивляться правде. Зайдём с другой стороны… Ты помнишь своё прошлое? Точнее, не так. Что ты помнишь о себе?
– Я помню всё, – уверенно ответил асмодианин.
– Да-да-да, память Даэвов – потрясающая вещь, но давай по порядку. Ты помнишь своё детство и всё, что было до Катаклизма. Потом – как ты оказался в Асмодее, и первые двести лет своей жизни там. Затем две войны с элийцами… – она вдруг замерла и ехидно покосилась на мужчину. – А потом? Что было потом?
Териан собирался ответить, но Арисса продолжила сама:
– Пустота, правда? Да, ты можешь сказать, что жил где-то в Белуслане отшельником, охотился на животных, собирал травы и коротал так следующие пятьсот лет, пока не встретился с легатом третьего легиона… по своей воле, конечно. По взгляду вижу, что я права, – по лицу дракана растеклась довольная улыбка. – Но ты не жил в Белуслане пятьсот лет… Вспомни по порядку каждый день из этих твоих каникул. Сколько помнишь? Неделю, месяц?
Даэв зачем-то поддался речам балаура. Он вдруг задумался и стал вспоминать те дни, которые для памяти человека давно бы канули в небытие, но бессмертные ничего не забывают просто так. Они помнят всё. Он прокручивал дни, когда, сбежав от войны, поселился в маленьком домике посреди леса в вечных снегах. Он стал отшельником, как и предсказывала балаур. Но нет, нельзя слушать её речи. Они пропитаны ядом. Всего одна фраза, одно мимолётное сомнение, и можно считать, что враг победил.
