Асмодианин вспоминал день за днём, но все они были настолько одинаковы, что различить их было сложно. Он мог припомнить только два месяца, а потом всё смешалось, и эти дни начали повторяться по кругу – и так десятки и сотни лет. Даэв испугался: два месяца точь-в-точь крутились полтысячелетия. Он перевёл настороженный взгляд на деву-дракана. Она улыбалась ему, словно читая непонимание в его мыслях.
– Я права, мой дорогой? – голос струился из её рта, подобно шипению. – Конечно, права. Скажи, что я права… Ну же, не стесняйся. Мне будет приятно.
Териан на секунду потерялся. Почему он никогда не задумывался о тех годах, что коротал в землянке в самой глуши Белуслана? Почему не задавался вопросами, как смог пятьсот лет делать одно и то же? Это бы ему надоело и, в конце концов, он бы не выдержал. А может, он и не выдержал?
«Но нельзя доверять ей, этой нагой деве. Ведь не зря она выбрала этот образ. Отвлечь внимание, запудрить мозги. Тем более так врать намного проще…» – говорил голос внутри.
– Дракана с два… – прорычал асмодианин.
– Я это ожидала, – игриво вскинула носик леди-балаур. – А ты силён… Хочешь, я расскажу, что было дальше? Не отвечай. Ты умер там… В том домике, который ты сам себе и построил, как могилу. Ты ведь знал, что умрёшь, когда только закладывал фундамент, ставил стены, колдовал над крышей. И ты это знаешь сейчас. Но почему в глуши? Я тебе скажу, мой милый. Ты не хотел, чтобы тебя нашли, чтобы вдруг снова заставили сражаться, мучиться. Ты этого не хотел. Ты хотел покоя. Ты его обрёл? Как? Повесился? Пронзил сердце мечом? Утопился в колодце? Или просто разбился, взлетев слишком высоко? Это тоже неважно. А потом ты обратился в пепел… Как всегда… Но на этот раз твоя душа не отправилась к кибелиску… Она осталась рядом с тем пеплом, что потом собрался в маленький камешек. В нём твой дух и обрёл покой… Ты не был развоплощён Храмом, как и не был перерождён им. Поэтому твоё имя не сохранилось в Матрикуле бессмертных. Ты остался безымянным Даэвом, безымянной стигмой, которую спустя долгие годы нашли мародёры, решившие поживиться добром из твоей лачуги. Бандиты передали камень своему главарю, как подарок, а он надел его на шею… Так и родился новый Териан Лекас… Ну что? Вспомнил?
Асмодианин затрясся ещё на половине её монолога. Его выворачивало наизнанку, а голова разболелась так, словно в виски медленно вкручивали огромные ржавые болты. Шестое чувство, которое сотни раз спасало шкуру Даэва, уже не вопило – оно заливалось истошным криком. Казалось, что барабанные перепонки вот-вот лопнут от него, хотя в комнате было абсолютно тихо.
Всё внутри трепетало, сопротивляясь словам балаура. Представьте, что ваша жизнь – это стопка книг. Внизу – самые тяжёлые тома, которые говорят о том, кто вы: имя, где родились, кем Вы были в детстве. И вот на них, как на фундамент, вы накладываете всю свою жизнь – целую стопку книг. А теперь кто-то взял и начал расшатывать самый нижний том, на котором стоят все остальные. Верхние книги упадут первыми, потом – те, что посередине. В конце концов, от вашей жизни не останется ничего, кроме кучи разбросанных по полу печатных страниц. Вот что творилось сейчас внутри Териана.
– Закончи этот фарс! – вскрикнул он и ударил кулаком по столу с такой силой, что хрустальная столешница слетела с ножки и разбилась на десятки острых осколков, разлетевшихся по комнате.
– Не очень-то вежливо… – дракан даже не повела взглядом. – Но тебя можно понять… Столько нового ты узнаёшь о себе здесь… Ух, голова может пойти кругом…
Асмодианин постарался отстраниться от всех мыслей, очистить голову и успокоиться. Он закрыл глаза, напряг мышцы и стал потихоньку стирать все сомнения и тревоги: не спеша, по очереди. На это ушло, может, несколько минут, но теперь разум Даэва был чист, словно никакого разговора с драканшей не было. Всего одну мысль он никак не мог запереть в клетке:
«Если то, что она говорит, – ложь, почему моя душа так резко на это реагирует?..»
Но балаур, видимо, решила не останавливаться и продолжила:
