Тяжело вздохнув, мужчина тоже отвёл от бессмертной глаза, мельком пробежавшись ими по залу. Но вдруг он заметил знакомое лицо. Юклиас присмотрелся и чуть было не раскрыл рот от удивления, но вовремя опомнился. С задних рядов на него пристально смотрела Белатрисс, одетая в непривычные для хрупкой волшебницы латные доспехи. Жрец сощурился, чтобы убедиться, не подвело ли его зрение, но девушка едва заметно кивнула ему, и у мужчины не осталось сомнений. Только тревога в его душе начала расти. Священник взял себя в руки, вздохнул и начал взглядом искать среди гостей ещё тех, кого здесь быть не должно.
«Вон ещё двое – те, кто был с госпожой Белатрисс, когда господина Фаметеса привезли в Фоэту. Как же их… Вот и их заклинатель – в чёрном балахоне. А где господин Даймон?»
Как Юклиас не старался найти в толпе знакомое лицо Даймона, у него не получилось. Жрец был уверен, что бессмертного нет среди гостей в зале.
«Может, он снаружи?» – подумал священник и отвлёкся от своих поисков – с минуты на минуты должна начаться церемония.
Тем временем гул снаружи перешёл в овации – гости, оккупировавшие Площадь Святых, стали оборачиваться и расступаться, громко аплодируя своему новому правителю. Гелион появился неожиданно – важно шагая по каменной брусчатке, воин вышел в центр в окружении двух легионеров Пепельных Облаков и взмахами рук поприветствовал народ. В ответ понеслась куча одобрительных возгласов. Кивнув сам себе, военачальник решительно пошагал ко входу в Святилище. Гости охотно расступились, улыбаясь воину в лицо, но тот лишь напряжённо молчал, отбивая громкие ровные шаги на пути к своей цели.
Как ни крути, большинство приглашённых на празднество весьма положительно относились к Гелиону и его намерениям, а, значит, были рады видеть его на троне Элизиума. Оттого великого Даэва так тепло встретили. Городская молодёжь, коей здесь было много, состояла, в основном, из членов зажиточных семейств и просто любила шумные мероприятия, поэтому охотно поддерживала торжество овациями. Те же, кто был как-то связан с политикой или раньше находился в близком окружении прежнего правителя, более сдержанно относились к сегодняшней церемонии. Но посудите сами, жить в Элизиуме и не быть лояльным к его военачальнику – нонсенс, оттого, как бы жители не хотели, им пришлось улыбаться и кланяться Аскалону, как это делают члены звериной стаи перед своим вожаком.
Гелион забрался на ступени храма и развернулся к гостям, встретив этот жест приветственными кличами и заводным свистом. Набрав в грудь воздуха, мужчина дал народу понять, что собирается говорить, и площадь тут же затихла.
– Спасибо, – начал он привычным холодным тоном бессмертного. – Сегодня мы с вами пришли сюда для одной цели. И это вовсе не гуляния, да бесплатная выпивка. Это – история, – воин сделал недолгую паузу, прислушавшись к тишине, и продолжил. – Мы сегодня творим историю! – он показал толпе сжатый кулак и напряг скулы в оскале. – Судьба Элиоса вершится в этот час. На наши дни пришлось много бед: асмодиане, балауры, краллы. Все они желали лишь одного – падения Элизиума и уничтожения нашей великой расы. Они мечтали, чтобы мы с вами пали духом и склонились перед их грязными лицами, как рабы пред хозяевами! А теперь слушайте меня, братья мои и сёстры! Я клянусь своим бессмертием перед лицом Айона, что не позволю никому посягать на наши земли, традиции и нашу свободу! Я с честью буду носить титул военачальника Элизиума, и пусть враги завидуют нам, что мы живём в раю, ведь мы никому и никогда этот рай не отдадим! – Гелион прокричал последние слова, и его клич встретил воодушевлённый отклик толпы, заливающейся ором и свистом.
Под звонкий гул поддержки Даэв решительно вошёл в зал Святилища. Гости, находившиеся внутри, встали и молча поклонились. Гелион мельком оббежал помещение сияющим взглядом, дождавшись тишины, и, громко бренча парадными доспехами, пошагал к алтарю. С Площади Святых ещё долго доносились овации, поэтому паре стражников, дежуривших у входа, пришлось закрыть ворота в храм, иначе ничего не было бы слышно.
