Один из Перерождённых, черноволосый мужчина с острыми чертами лица, подошёл к асмодианину и грозно выкрикнул ему в лицо:
– Элийские Даэвы не будут тебе подчиняться, балаурский сын! Умолкни, а то отправишься на кибелиск быстрее, чем произнесёшь своё имя…
– М-м-м, – Териан ухмыльнулся и вскинул брови, важно сложив руки на груди. – Как скажешь. Только потом не плачься, когда твои люди начнут умирать от холода, нападения диких зверей или разведчиков Ривара.
Асмодианин, сверкнув глазами, толкнул стальным плечом элийца и пошагал прочь. Южанин огрызнулся, но сдержал себя в руках: не хватало только драки в самом начале похода.
Териан вовремя решил сделать остановку: небо вдруг потемнело – Асмодея медленно погружалась в ночь. Ветер стих, но при этом стало заметно холоднее.
«Нужно поторопиться…» – решил Даэв, наблюдая за узорами, что рисует в воздухе его тёплое дыхание.
Костры быстро разожгли, самодельные палатки и шатры расставили вокруг огня, стараясь не нарушить ни одно правило сооружения лагеря: отчётливые дороги, одинаковая концентрация жилищ как в центре, так и по окраинам ночлега и тому подобное. Пускай в снегах работать было непривычно и сложнее обычного, но правила – как говорится, всегда те же самые.
Когда воины разбрелись по шатрам, Даэвы заняли свои места на холмах и между ними. Ночи на северном осколке Атреи длинные, оттого дежурить бессмертным придётся долго.
Уже через несколько минут стояния на одном месте начинаешь чувствовать, как мороз потихоньку пробирается под доспехи и сковывает тело. Здесь совершенно неважно, кто ты: Даэв или человек – холод одинаково воздействует на всех. Безуспешно пытаясь отогреть замёрзшие ладони своим дыханием, элийцы продолжали смотреть в унылую, опасную темноту ночного асмодианского леса. Чтобы в конец не задубеть, нужно было двигаться. Но металлическое бряцание могло с головой выдать вас, как и светящиеся глаза, которые приходилось сужать в полоску, чтобы их сияние не было видно издалека.
Пока светлокожие бессмертные считали секунды, пытаясь при этом как-то бороться с холодом, единственный асмодианин в походе чувствовал себя в своей тарелке. Да, он тоже ощущал озноб, но шерсть на спине, более плотные доспехи и врождённая морозоустойчивость играли свою роль. Териан Лекас не дрожал, не перепрыгивал с ноги на ногу и не грел ладони дыханием. Он молча стоял возле высокого дерева и поглядывал по сторонам, стараясь заметить в округе любое движение. Но, в отличие от элийского леса, где ночью просыпается вся природа, здесь, в Асмодее, всё было наоборот: живность разбегается по норам, редкие птицы забираются в дупла и ждут в них прихода нового дня.
Мужчина в темноте видел хорошо – ещё один подарок Асфеля помимо цвета кожи и когтей, но более всего он надеялся на чутьё бессмертного – оно должно безотказно бить тревогу, когда кто-то из потенциальных врагов находится рядом. Эдакий сканер пространства, только природный. Это шестое чувство никогда не подводило Териана раньше, но после встречи с Ариссой оно начало «барахлить». Даэв чувствовал, что с каждым днём всё сильнее отторгается его «ангел-хранитель», что больше не может контролировать своё чутьё. Бессмертный раскололся на две части, каким и был сто тридцать три года назад: на Териана Лекаса и Ядовитого Лиса. Он понимал, что большинство его воспоминаний – ложь, но связь с Терианом была необходима для выполнения поставленной задачи, оттого приходилось разделять с ним свою душу. Это могло легко свести с ума: два человека в одном теле – но мужчина держался. Он подавлял любые конфликты между личностями: вечно спокойного Териана и визжащего от ужаса Лиса. Отзывался Даэв по-прежнему на старое имя, и это понятно: во-первых, как-никак помогает поддерживать связь, а во-вторых, объяснять встречным об истинной своей сущности было совершенно излишне.
