Иногда смерть – тоже милосердие. Видя, как умирающий человек мучается, доживая свои последние минуты, разве не милостиво прервать его жизнь и окончить тем самым его мучения? Даэв считал, что это так. Дело даже не в мягкосердечности Териана Лекаса, ведь он побывал в сотнях сражений и видел такие картины из раза в раз – о доброте говорить как-то и не приходится. Мужчина был равнодушен к смертям долгие годы, пока не взял на руки мёртвую Эви. С тех пор он стал относиться к жизни и смерти иначе. Конечно, играло роль и то, что Териан и сам был больше не бессмертный – у него осталась последняя жизнь перед новым обращением в кусок породы, и ценить её надо было выше, чем всегда. Тем более на этот раз он пообещал вернуться во что бы то ни стало. А Даэвы не бросают обещаний на ветер…
***
Остров Теней. Арэшурат.
Все эти дни ни Гелиону, ни Сакмис не давали воды. Про еду речь даже не шла, что уж тут говорить. Но Даэвы стойки к лишениям – жажда вряд ли убьёт бессмертных, ведь их питает Эфир, который в Бездне струится, как вода.
– Сколько прошло времени? – донёсся слабый женский голос из соседней клетки.
– Балаур его знает… – промычал Гелион. – Я бы спросил у этих молодцов, если бы мог подойти к решётке…
Мужчина дёрнул руками, и тяжёлые металлические оковы громко зазвенели.
– Не надо было пытаться убивать себя, – сказала Сакмис без капли укора. Её тон был равнодушен и холоден, словно она разговаривала не с реальным человеком, а с иллюзией где-то у себя в голове.
– Хороший был шанс… – вздохнул бессмертный и презрительно глянул на две короткие цепи, торчащие из стены и пола. К ним были прикованы его кандалы на руках и ногах таким образом, что мужчина мог сидеть только в одном положении. Руки Даэва висели над головой на толстой цепи, чтобы тот не мог дотянуться ею до собственной шеи и попытаться задушить себя.
– Думаешь, тебя бы снова не схватили на кибелиске? – из-за ржавой решётки звучал всё тот же отстранённый голос.
– Какая разница? Хотя бы шанс был… – Гелион отвернулся и в сотый раз осмотрел тускло светящимися глазами своё жилище: две грубые сухие стены, вместо ещё двух – толстые старые решётки, низкий потолок, пол с кучей мелких камешков по углам – никаких удобств. Рядом с пленником отражались от большого масляного фонаря в коридоре такие же цепи, висящие со стены. – Как же чудесно, что Даэвам не нужно ходить по нужде, – криво усмехнулся мужчина. – А то запах от моих панталонов мигом бы дошёл до тебя.
Сакмис даже не улыбнулась. А Гелион и не знал этого: до камеры женщины не доходил свет от фонаря, оттого он не видел её лица, а лишь слышал голос, доносящийся из темноты.
– Знаешь, Гелион, мы с тобой знакомы так давно… – снова звенящий эхом голос. – Я потеряла счёт годам.
– Я и не считал… – промычал он в ответ и прислонил затылок к холодной стене.
– Что мы сделали за это время?
Мужчина удивился вопросу. Он повернул голову в темноту, тщетно пытаясь разглядеть в ней силуэт пленницы.
– Мы выполняли свою долю, защищали Элиос и сидели в этой балауровой решётке! – он сильно ударил кулаками по стене, забренчав цепями. – Но ничего… Я отсюда выберусь и тогда мир узнает, каким я бываю в гневе!..
– Я не об этом… – холодный голос незримой Сакмис озарял клетку Гелиона и летел гулким эхом дальше.
Спустя минуту молчания она произнесла:
– Я о нас с тобой… Чего мы достигли?
Пыл Гелиона вмиг улетучился. Он тяжело вздохнул и опустил голову.
– Сакмис… Ты же знаешь…
– Что знаю? – ровным холодным голосом перебила она.
– Я… не могу объяснить, – Аскалон покачал головой, пялясь в каменный пол.
– Ты любил меня хоть когда-то?
Мужчина вновь посмотрел в темноту, но ничего не изменилось. Из соседней клетки всё ещё не сияли глаза бессмертной воительницы.
– Почему ты спрашиваешь об этом сейчас?
– А я любила… – словно не слушая его, промолвила легат Пепельных Облаков. – И приходила к тебе снова…
– Сакмис…
– …И снова…
Гелион закрыл глаза и напряжённо задышал.
– Я устала, Гелион, – донеслось из пустоты. – Прости меня…
Сердце бывшего военачальника вдруг сжалось. Он понимал, зачем женщина начала этот разговор, и решил во что бы то ни стало отговорить её от глупости.
– Сакмис, нет, – огрызнулся он. – Не поддавайся. В тебе ещё есть силы, я знаю…
В ответ – молчание.
– Сакмис! – крикнул мужчина и снова зазвенел кандалами. – Вспомни те моменты, когда ты улыбалась. Ну же! Ты смеялась, радовалась жизни и нашим встречам. Они были чудесны… А твой легион? Это твоя семья! Станет ли мать бросать своих детей, ответь мне! Сакмис!
– Пожалуйста, – послышался тихий голос. – Замолчи.
– Нет, я не замолчу! – воскликнул Гелион и машинально попытался подняться на ноги, но пара цепей, сковавшая руки и ноги, вернула его в реальность. Мужчина плюхнулся обратно и, выругавшись про себя, продолжил. – Я не отпущу тебя, слышишь?! Да, балаур тебя дери, я люблю тебя, люблю! И ты меня любишь. Мы выберемся отсюда и, я обещаю, сможем, наконец…
Воина перебил звон замка и скрип открывающейся решётки. В глаза ударил яркий свет от нескольких факелов. В камеру вошли шестеро в шлемах и доспехах.
