Был вечер. Слутгельмир как обычно возвращался домой из Храма Правосудия. Жил он неподалёку здесь же – в Пандемониуме в тихом районе Анхейла. Как и подобает Верховному Судье, дом его был похож на настоящий дворец. Три этажа, двенадцать балконов, восемь спален, три гостиные, два зала для совещаний и куча других помещений – усадьбе Слутгельмира мог позавидовать даже военачальник какого-нибудь Белуслана. Естественно, поместье охранялось, словно зеница ока. Казалось, что стражников внутри дома больше, чем горожан в полдень на рынке: у каждой комнаты стояли по два воина в тяжёлых латных доспехах, по многочисленным коридорам туда-сюда шныряли патрульные – не дом, а казарма! Жили аканы действительно в казарме под усадьбой. Коек там было на целый легион – видимо, хозяин очень волновался за свою жизнь.
Слутгельмир жил один. У него не было ни жены, ни родителей, ни детей, ни даже дальних родственников. Всех, как это ни прискорбно, забрала смерть. Причём иногда – довольно странным образом. Как ни странно, Верховный Судья не был Даэвом. Он и его отец были смертными (титул главы Храма Правосудия передавался по наследству), в отличие от, к примеру, его деда.
Мужчина вошёл в ворота, прошёл через ухоженный сад, усеянный охраной и, миновав тяжёлые металлические двери, попал в дом. Внутри всё было довольно строго и по-спартански: никаких вычурных аксессуаров, статуэток и побрякушек – только та мебель, которая может понадобиться. Покои Судьи располагались на третьем этаже. Туда вела каменная винтовая лестница в конце длинного коридора. Двери спальни тоже были металлическими, а стены, естественно, обшиты металлом и слоем пористого материала – для шумоизоляции. Стража покорно открыла проход для хозяина и сразу же сомкнула створки дверей обратно – безопасность, как говорится, превыше всего.
Внутри было темно. Очень темно. Слутгельмир знал, где находится подсвечник и с лёгкостью схватил его с полки левой рукой. Правой – он по очереди приложил к свечам какую-то палочку, и они в тот же миг загорелись. Тусклый свет расстелился по просторной комнате. Но кроме привычного запаха смолы и воска тонкий природный нюх асмодианина смог учуять ещё кое-что. Точнее, кое-кого. Слутгельмиру хватило и секунды, чтобы понять, откуда и чей это запах. Он поставил подсвечник обратно и медленно подошёл к окну, забормотав:
– В Храм ты являться не любишь, я прав?
Из тёмного угла комнаты, где располагались письменный стол и кресло Судьи, донёсся мягкий, но строгий низкий голос:
– Не особо.
Незнакомец встал и, отбивая стуки, пошагал к хозяину. Слутгельмир развернулся ему навстречу и гордо промолвил:
– Как ты сюда пробрался? Хотя нет, это неважно. Знаешь, я рассчитывал, что ты явишься прямо в тюрьму.
– Не всё так просто… – из темноты засияли яркие переливающиеся сотнями расплавленных кристаллов зелёные глаза. – Нужно поговорить.
– Хм, – Судья прислонил ладонь к подбородку. – Неужто ты раскусил Исагира?
– Легко. Он никогда не умел врать, особенно мне в лицо, – голос был монотонным, словно говорил не живой человек, а привидение.
– Ладно, давай поговорим, – вздохнул Слутгельмир и торопливо подошёл к столу, чтобы зажечь ещё светильников. – Нехорошо беседовать, не видя лиц друг друга.
В комнате стало ярче. Теперь можно было разглядеть эмоции собеседника. Но, как и всегда, физиономия Териана Лекаса не выдавала чувств. Лицо было каменным, глаза – сощуренными и уставшими.
– Знаешь, Териан, – хозяин важно занял место в кресле. – Я, кажется, раскусил твой план.
– Неужели? Я думал, ты поймёшь всё раньше, – Даэв присел на край стола и сложил руки на груди.
– А ведь хитро! Ты знал, что я не забуду ту дерзость во время беседы о пленниках. Догадался, что я не потерплю отказа и начну следить за тобой…
– Мне нужно было убедиться, что ты меня запомнил, – полоска глаз на лице Териана сузилась сильнее.
– Начальника тюрьмы Келькмароса тоже ты убил – мы нашли доказательства.
– Конечно, – его тон нисколько не изменился. – Я специально оставил улики.
– Но последней каплей было спасение тех двух элийцев и убийство моих Исполнителей.
– Я знал, что тебе понравится… – издевательски оскалился Даэв. Острые клыки асмодианина заблестели в тускловатом свете свечей. – Элийцы меня не интересовали. Я вытащил их лишь для того, чтобы был повод…
– Развоплотить тебя! – завершил его мысль Слутгельмир. – Браво! Правда – чудесная партия! И давно ты мечтаешь о смерти?
