Трудно даже поверить: внизу, под иллюминатором самолета – Северный Ледовитый океан! И хоть уже начало июня – он все равно Ледовитый! Розовые льды громоздятся друг на друга, какое-то их движение происходит – но воды не видно нигде. Похоже, навигация еще не началась… или ее просто не видно в этом огромном пространстве. Летим так уже пять часов – и внизу ни кораблика, ни домика, лишь сиянье льдов. Да, отсюда видно: не так уж много места отвоевал человек на земле! Снижение – и такие же безжизненные холмистые равнины – рыжие, снег кое-где. И – обрыв. Дальше пусто. Край света!
Баржа идет через лиман с бурой водой, на том берегу на холмах – яркие кубики домов, высокая новая церковь, на самом конце земли раскинул руки огромный Николай Угодник, покровитель мореплавателей. Дальше начинается пространство дикое, безлюдное, дальше глаз не видит ничего, там загибается земной шар… Но оттуда, как ни странно, порой появляются корабли.
За церковью и прямоугольным домом культуры лежит посреди небольшой площади тот, ради кого мы и прибыли: в знакомых очках и кепке, но весь из бронзы – и, чуть улыбаясь, вглядывается в бесконечную водную даль. Мальчишки, брякая досками на колесиках, пытаются взлететь на низкий гранитный постамент памятника, из которого вырастает скала, на которой вольно раскинулся «Чукча номер 1» – писатель Юрий Рытхеу. Победивший такое пространство – и теперь подаривший его нам: девять часов лёта над сверкающим льдом! Ушедший из этого клинышка земли в Большой мир и вернувшийся знаменитым: памятник его вокруг всего света сюда везли – «земных дорог» сюда нет!
Пара дней официальных церемоний в честь нашего бронзового друга, вручали премию имени его – и наконец попадаем в «нормальную» местную жизнь! Сидим, набившись битком, в рабочем вагончике без окон, за длинным столом, закиданным рыбными скелетами и уставленным бутылками, и – поем! Вернее, по-настоящему поют, соревнуются двое – блондин и брюнет. Первый – сухощав, даже изможден, втянутые щеки, светлые глаза, красная кожа, татуировка на пальцах, яростно бьющих по струнам: «Се-верр-ный вар-риант!» Хит явно его собственного производства. Второй – длинноволосый тучный брюнет, заполнивший весь угол, с черными задумчивыми очами, поющий медленным басом тягучие старинные песни, местный диакон, как шепнули мне. Блондин, едва дождавшись, как тот закончит, врывается своим хрипом, напором, биением струн… И – тоже успех! В коротких промежутках меж песнями мы еще успеваем спорить, кто лучше.
Выхожу на деревянную лесенку передохнуть. Уходят пологие сопки, на них зеленеет трава, в ней – мириады комаров: попробуй сунься! Моросит дождик. День хмурый… Вернее, ночь. И до ближайшего теплого климата – тысячи километров! Море кажется каким-то инопланетным – бурое, непрозрачное. Волны вынесли поплавки наши почти на берег. Называется, выехали на рыбалку! Зато другие этим занимаются: у плавучего крана, в углу между ним и берегом – громкие шлепки, чавканье, из воды вылетают высоко и нарочно громко шлепаются огромные косатки, похожие на торпеды: загнали рыбный косяк в угол и с хрустом жрут. На краю крана сидят рыбаки – и только успевают вытаскивать: рыба предпочитает такую смерть, хотя бы за наживку.
Прямо у лесенки стоят хилой толпой только здесь увиденные мной евражки, странно похожие на вставших на задние лапы кошек, даже страшно немножко на них глядеть; выразительно смотрят, протягивают лапки: «Дай что-нибудь!» Совсем не боятся. Надо же! Поизумлявшись, поднимаюсь в вагон. Навстречу густой дух, и – песня. «Северр-ный вар-риант!» Видимо, на бис. Край света. Незнакомая жизнь. И попробуй только пожалеть их, сказать им: «Как же вы тут?!»
Вдруг позвонила какая-то тетя Кира:
– Наша дача под Ригой этим летом свободна! Приезжай!
Заманчиво, однако, увы, ошиблась номером! И так сорвалось несколько поездок на Запад, и тут еще эта нелепость! Может, действительно, суть в какой-то нашей несуразности, из-за которой вдруг перестало это дело клеиться?
Зато этот год с самого начала был богат поездками в других направлениях. Сперва это казалось мне чуть ли не поражением. Ну что тебе, скажем, Кольский полуостров? К тому же, повисев часа полтора над Мурманском, мы вдруг услышали голос пилота:
– К сожалению, по погодным условиям Мурманск не принимает! Летим обратно!
