Я разложил на столе нашу документацию. Только тут я почувствовал бессонную ночь. Зевота… И вдруг подуло – еле успел прихлопнуть на столе вздувшиеся вдруг листки.
Все дни в командировке я был занят до упора и только перед самым отъездом успел зайти в знаменитое местное кафе. Оно называлось «Молочное», однако когда я спустился вниз, в полированный темноватый прохладный зал, оказалось, что здесь продают и джин, горьковатый, пахнущий хвоей, и зеленый итальянский вермут, и чешское пиво. Такая трактовка названия, не скрою, порадовала меня. Я сел на прохладную деревянную скамейку, стал приглядываться в полутьме. Сначала я моргал, ничего не видя, но уже через несколько минут был поражен обилием прекрасных, молодых, скромных, серьезных девушек, тихо сидевших над глиняными кружками, в которых подавался, как я выяснил, кофе со сливками. Если не сделать сразу – то не сделаешь уже никогда, и я, не дав себе опомниться, пересел за соседний столик, где сидела прекрасная тоненькая девушка с большим толстым портфелем под боком. Как она таскала этот портфель, такая тоненькая? Никогда в жизни я еще не говорил так складно. Незнакомый город, новое место – все это действовало на меня, взвинчивало. Сомнения мои, печальный опыт – этого здесь не было, я не взял этого с собой, как выяснилось. Больше всего я люблю таких девушек – серьезных и грустных (хотя среди знакомых моих никогда таких не было), и вот эта девушка была именно такой. Кривляки, кокетки – пропади они пропадом! «…знаете, – уже через час, волнуясь, говорила она, – я не могу побороть ощущения, что если вы уйдете, это будет какой-то потерей в жизни». Ее лицо неясно розовело в полутьме, рядом со мной была только ее рука – тонкая, с синеватыми прожилками на запястьях, с тоненьким кольцом на безымянном пальце. Ее голос – чистый, дрожащий, иногда вдруг с усилием насмешливый. «Каждый человек, который уходит, – потеря, – говорил я, дрожа. – Но сейчас я тоже чувствую что-то необыкновенное…» Мы взялись вдруг за руки, испуганно посмотрели друг на друга… Сидевший за нашим столом румяный яркоглазый человек вдруг повернулся ко мне. «Простите, – чуть встревоженно сказал он, – вы…» Он назвал мою незатейливую фамилию. «Да, – удивленно сказал я. – А что?» – «Простите, что вмешиваюсь, но я не могу не сказать: я читал ваши статьи, и они меня восхищают!» Это был единственный человек в мире, который читал мои статьи! Я держал за руку самую прекрасную девушку, во всяком случае, одну из самых прекрасных – другой такой я не найду никогда (ее ладонь от неподвижности чуть вспотела, и она, рассеянно улыбнувшись, перевернула руку в моем кулаке на спинку). И тут же сидел единственный человек, который читал мои статьи! И я вдруг чего-то испугался. «Знаете, мне нужно ехать! – сказал я, морщась, глядя на часы. «Ой! – испуганно сказала она. – Правда? А остаться не можете? Ну хотя бы на час?» Но я был уже во власти приступа идиотизма. «Да нет, – тупо бормотал я. – Билет, понимаете, куплен…» Она грустно смотрела на меня… и этот идиот! «Ну все! – я с ужасом слышал свой голос. – Еще надо в камеру хранения забежать. Два узла, сундучок такой небольшой…» Я бормотал, пятился задом, мелко кланялся.
Яркий свет на улице ослепил меня. Я стоял, покачиваясь, тяжело дыша. «Что это было, а?» Я хотел вернуться, но возвращаться не положено почему-то.
Дальше все понеслось, как в фильме, в котором все знаешь наперед и поэтому ничего не чувствуешь. Ну что полагается делать в поезде? Пить чай? Ну, я и выпил, восемнадцать стаканов. Выбегать на станциях? Я выбегал, хотя не мог точно объяснить, зачем. С поезда я ринулся прямо на работу. «Что, приехал?» – почему-то удивленно говорили мне все. «Приехал! – злобно говорил я. – Прекрасно ведь знаете, что сегодня я и должен приехать!» – «Ну, это понятно…» – говорили все с непонятным разочарованием, словно ждали от меня какого-то чуда, а его не случилось. «Не понимаю, чего вы ждали-то? – в ярости спрашивал я. – Обычная командировка. Вы что?!» – «Ничего…» – со вздохом доносилось в ответ. В полной прострации я пошел на прием к директору. Он-то уж похвалит меня за точность, тут-то я пойму, что счастье, конечно, счастьем… «Приехал?!» – удивленно воскликнул директор. «Приехал! – закричал я. – Представьте! На что вы намекаете все тут? Вы хотите сказать, что я дурак?» – «Нет, ну почему же? – отвечал он. – Все правильно. Я просто…» – «Что просто?! Что – просто? – вцепился я. – Вы все хотите сказать, что я идиот?» – «Ну почему же…» – сказал он неуверенно.
