Едва склянки пробили десять вечера, старпом с собственным одеялом в охапку перебрался в мою каюту, пожелав мне сладко выспаться. Я же засела в засаде неподалёку от каюты, разглядывая телефон, который внезапно обнаружился среди моих старых вещей. Сейчас сложно было поверить, что без этой штуковины когда-то не обходился ни один мой день. Но нынче это была лишь ненужная, никчёмная чёрная дощечка с нарисованным на задней стенке яблоком. Однако, отдать её волнам я не решалась — не хотелось лишаться единственной вещи, что связывало меня прежнюю и меня настоящую. Пусть останется хоть какое-то напоминание о том, как я жила ранее, хотя та жизнь успела превратиться в далёкое и серое воспоминание.
Пока из-за двери моей каюты не зазвучал звонкий храп, пришлось прождать ещё час. Только тогда я набралась смелости и шагнула внутрь. Мистер Гиббс уже беззаветно отдыхал на моей постели, укрывшись одеялом с головой — этому поспособствовала предварительно искорёженная мной оконная рама — лишь я знала, как закрыть её до конца, а старпом не догадался, и сквозняк заставил его целиком зарыться в одеяло. Еле сдерживая смех, я поставила фонарик на прикроватный столик и вытащила из шкафа запасной комплект одежды. Как только новая рубашка, брюки и корсет были эротично разбросаны по полу, я лунной походкой взошла в шкаф и прикрыла створки дверей, беззвучно давясь со смеху. Сюрприз для капитана Воробья был полностью готов — осталось только ждать. В шкафу было тесно и душно, однако такое укрытие стоило дальнейшего зрелища. Прямо напротив щели между створками тикали часы — до полуночи оставалось не более десяти минут. Любопытство так и подмывало пойти и осведомиться, как капитан Воробей проводит подготовку к «бурной ночи» — вероятно, переоделся в чистый наряд, раздобыл где-нибудь одеколон и бутылочку вина. А может, и этим не стал заморачиваться — вероятно, привык уже заниматься этим когда попало.
И вот, склянки пробили двенадцать. Сердце зашлось в восторженном, предвкушающем бое. Как и было обещано, дверь скрипнула невероятно пунктуально — ещё бы! Стал бы он опаздывать на такую встречу! Дверь распахнулась перед красавчиком-пиратом, пропуская в «храм страсти». Правда, липовый.
Капитанский взгляд загорелся по-кошачьи довольным огоньком, когда прошёлся по разбросанной, снятой женской одежде. Джек расплылся в похотливой, невероятно обаятельной улыбочке. Рожа, ей Богу, как у довольного котяры! Я снова прыснула со смеху, думая, что вот-вот вывалюсь из шкафа и рассмеюсь, катаясь по полу.
Впрочем, Джек и правда подготовился. Из всего обмундирования на нём остались лишь брюки, а на плечах болталась расстёгнутая рубашка. Увидев на койке полностью закутанную в одеяло человеческую фигуру, пират заулыбался пуще прежнего, зубами откупорил пробку с принесённой бутылки и сделал большой глоток. Хищными, кошачьими движениями он вошёл в каюту, захлопнул ногой дверь и стукнул бутылкой по столику. После чего его рубашка упала к его ногам, в кучу моих вещей. Избавляться от штанов он предусмотрительно не стал, наверное, решив, что «я» сама захочу это сделать. Мне же хотелось только биться в агонии, но приходилось сдерживаться, дабы не выдать себя раньше времени и досмотреть, чем же закончится шоу. Однако, пока Джек ещё стоял посреди комнаты, я поймала себя на мысли, что любуюсь им, этой стройной, подтянутой, сильной, бронзово-загорелой фигурой, украшенной многочисленными татуировками и шрамами. Воистину хорош, чертяка! Неудивительно, что самолюбие зашкаливает!
Джекки подкрался к постели и, шепнув что-то вроде «Постарайся не разбудить своими стонами наслаждения весь корабль», и нырнул под одеяло. Я лишь прикрыла рот рукой, извиваясь от дикого немого хохота. Пару секунд на кровати была возня, послышалось громкое «Эй!», после чего Джек замер, не обнаружив того, что должно быть, или наоборот, обнаружив то, чего быть не должно. Секунду спустя он выглянул из-под одеяла и резким рывком сорвал его с головы Гиббса.
Громкое обоюдное «А-а-а!» громыхнуло над сводами каюты; Джек, нелепо взмахнув руками, свалился с кровати и тут же подскочил, как ошпаренный; Гиббс чуть не опрокинулся, мгновенно оказался в другом конце постели, заметался на месте, комкая вокруг себя одеяло, как стеснительная барышня и тараща глазищи.
— А-а-а! Мать честная! Джек! Что ты вздумал?! — истерично возопил старпом, решив, что капитан окончательно рехнулся.
— Тьфу ты, Гиббс! Старый ты кретин! — Воробей импозантно, негодующе взмахнул руками и затрясся от шока и возмущения. — Что ты здесь делаешь? Я же так могу начать заикаться, обнаружив вместо дамы такое… такого… Тьфу! Где эта… — Оба пирата обвели каюту ошеломлёнными взглядами, постепенно осознавая произошедшее. Я даже успела сосчитать несколько секунд, прежде чем стены сотряслись от синхронного гневного крика:
— ОКСАНА!!!