«Чёрная Жемчужина» послушно подчинялась велению капитанской руки на штурвале и мчалась навстречу суше, обгоняя ветер. Попутные порывы дали судну разогнаться как следует, показать свои возможности и убедить: не зря её называют самым быстроходным кораблём на свете! Уже спустя полчаса широкая продолговатая бухта, больше напоминающая фьорд, впустила в свои воды могучий фрегат. Однако, если Исла-Сантьяго был крохотным городком с парой кораблей в заливе, то Исла-Сантос оказался в корне противоположным местом. Едва якорь шумно ухнул в воду у самого края фьорда, я почувствовала, как нервно задёргалась мышца под глазом. Берег умещал на себе бесконечные черепичные крыши, жавшиеся друг к другу, как фигурки в тетрисе; тут и там среди них вырастали дворцы — больше и роскошнее, чем поместья губернатора Кристиана Стивенса. Фьорд рябил бесконечными мачтами и реями судов — как и маленьких рыболовецких шхун, так и величавых линейных кораблей; голоса прилетали с причала вперемешку со скрежетом колёс, фырканьем лошадей, изящным смехом богатеек-сплетниц и зазываниями торговцев подтухшей рыбы. Сверкающая — будто улыбающаяся — вода мерно шуршала о борта соседнего корвета — светло-бежевого, с подобранными полотнами парусов и отголосками звона рынды, сообщающего о подготовке баркасов. Загорелые люди, в белых блузах, с косынками на шее и в аккуратных шапочках, что рябили на его палубе, не обратили внимания на вставший рядом корабль о чёрных парусах, что в практическом плане было несомненным плюсом, но в моральном — слегка обидно. Несмотря на то, что причал ещё зиял свободными местами, капитан решил встать на рейде, что было довольно умно — меньше шансов попасть под гнев красных мундиров или отдать смотрителю немалую пошлину за стоянку в столь дорогом порту.
Город выглядел стократ богаче, чем Нассау — а значит, стократ опаснее для пиратского общества. Я нервно сглотнула, представляя, какой «весёлый» квест предстоит нам по пути к поместью сэра Жоффрея Моретти, потомка возлюбленной Матеу Ротжета. А после? Вне сомнений наш итальянец не отдаст координаты дьявольского острова по доброте душевной. И, что немало вероятно, он может и вовсе не знать о том, что его старинная родственница где-то в доме спрятала эти координаты, написанные невидимыми чернилами. Даже знающий человек не отдаст столь ценные сведения в руки подозрительного вида незнакомцев — без определённой платы. А вот цена может быть слишком поднебесной…
Когда звон полуденных склянок огласил палубу, капитан Воробей приказал готовить шлюпку. А я, спохватившись, кинулась в каюту. Страшно неудобное, тесное платье, оставшееся от Розы Киджеры, снова стянуло тело, и впилось в бока китовыми усами корсета. Если в каюту я вбегала, то из неё выползла маленькими пингвиньими шажками. Лодка уже билась о борт под штормтрапом, дожидаясь полной рассадки пассажиров. Капитан Воробей, устроившийся во главе баркаса, едва заметно махнул рукой, повелевая подчинённым отчаливать к берегу, но удивлённо скосил глаза, когда я скользнула со штормтрапа и невозмутимо плюхнулась на банку рядом с ним. Ощущая кожей его пронзительный взгляд, небрежно расправила платье на коленях, а потом смело взглянула в глаза.
— Разве мы не спешим? Или залюбовался платьем своей старой подружки? — выплюнула я и тут же прикусила язык. Джек недобро опустил брови у переносицы и сузил глаза. Мне осталось лишь отвернуться к морю как ни в чём ни бывало, дабы не выдать свой стыд. «Ну и идиотка же ты, подруга», — бросила зануда-Оксана вторая, сидящая внутри. Затыкать её не было смысла, однако и прислушиваться тоже не хотелось, чтобы не тревожить совесть. Каждое нелестное упоминание о Розе Киджере сводило отношения с Джеком совсем в другую, чем хотелось, сторону. И не нужно быть Джеком Воробьём, чтобы понять, почему.
Лодка встретилась с причалом под ругань двух здоровяков-матросов, привлекающих внимание чуть ли не всей улицы. По пристани мы шагали удивительно долго — постепенно она переросла в торговые ряды. Чтобы отвлечься от размышлений, я переключила всё внимание на торговые лавки — а в особенности на покупателей. Особенный утончённый колорит и певучие гласные в речи выдали в городе богатую итальянскую общину.
— Мило здесь, да?
Я вздрогнула от неожиданности. Тим поравнялся со мной:
— Очень интересный в этническом плане остров. Когда-то здесь поселилась команда итальянцев. Их поселение превратилось в большой город. Позже за него боролись испанцы. Долгое время последние владели этими землями, но позже итальянцы вернули власть себе. Позже город совместил в себе многие нации — французов, англичан и многих других, по каким-то причинам покинувших родину. А название решено было оставить испанское — так как было бы слишком много хлопот по переименованию, да и на всех картах это местечко уже обозначалось как Исла-Сантос.
Я снисходительно улыбнулась уголком губ.
— Откуда такая осведомлённость?
Тим развёл руками и расположительно улыбнулся: