Дождь обрушился сплошной стеной. Ветер взвыл, а судно отозвалось зловещим скрипом. Волны остервенело вгрызались в деревянную обшивку, на палубу обрушился целый водопад. Море походило на взбесившееся чудовище, которое наносило смертоносные удары по маленькой, хрупкой жертве.
«Черная Жемчужина» теперь казалась крохотной песчинкой, вертящейся волчком посреди разверзшегося ада. Молния ослепила вспышкой, удар грома раскатился по небу. Огромная волна нырнула под киль судна, поднимая его на высокий гребень. Меня сбило с ног. Рука вцепилась в решётку порохового погреба. Нахлынувшая гигантская волна ударила по спине и припечатала к палубе, холод пробрал до дрожи. Бежать в каюту! Исчезнуть из этого ужаса! Страх смерти сковал душу ледяными тисками и заставил действовать. Но не успела я встать, корабль дал крен: палуба стала покатой, словно крыша. Я заскользила по мокрому деревянному настилу, отчаянно мельтеша руками в попытке зацепиться за что попало.
Удар в спину вышиб воздух из лёгких и помутнил разум: фальшборт остановил падение. Истерика брала верх над рассудком. Не дожидаясь, пока взгляд сфокусируется, а палуба снова примет горизонтальное положение, я поползла к трюмному люку по леерам, как по неправильной лестнице. Черное кипящее водное месиво жадно бурлило внизу, словно ожидая, когда ограждение проломится подо мной, и тело рухнет в пучину. Волна окатила с другой стороны. Я вжала голову в плечи. Мокрые пряди липли к лицу, мешали видеть. Корабль выровнялся, палуба приняла привычное положение. Встать удалось не с первой попытки: голова кружилась, тело не слушалось, а спонтанные движения путались.
Едва я поднялась, с губ сорвалось грязное ругательство: перед кораблём разверзлась огромная водная яма, бушприт судна нырнул вниз, и в следующий миг стена воды высотой с мачту обрушилась на нас. Заскользило, замельтешило, завертелось всё вокруг: волна подхватила меня, как безвольную крохотную букашку и поволокла к противоположному фальшборту. Крик разрывал грудную клетку, вода попала в нос, в горле запершило от соли. Мелькнувший перед глазами борт кувыркнулся и остался позади. Воздух засвистел в ушах. Страшное осознание пришло мгновенно: я падаю за борт. Перед глазами уже мелькнула ужасающая картина: волны сходятся над головой, я камнем иду ко дну, и смерть медленно выдавливает душу из тела. Но чья-то рука вцепилась в воротник, не позволив мешком рухнуть в море. Ткань затрещала, жилет больно врезался в подмышки. Я замельтешила ногами в попытке найти опору. Глаза щипало от изрядного количества морской соли, слёзы на щеках смешивались с хлёсткими струями дождя. Обмякшее тело затащили обратно на палубу. Не успела я глубоко вдохнуть, капитан Джек Воробей снова схватил меня, вернее, бесцеремонно взвалил на плечо, словно мешок, и куда-то потащил. Пальцы вцепились в его рубашку, как в последнее, что могло спасти. Даже если бы на нас надвигался сам кракен, отпустить его было бы не в моих силах. Двери под капитанским мостиком раскрылись перед нами, и Джек повалил меня на пол своей каюты; я даже не вскрикнула.
— Не высовывайся! — заорал Воробей, прежде чем выбежать из каюты и захлопнуть створки дверей.
На миг сделалось потусторонне тихо — и тут же ужасная мешанина звуков грянула с новой силой, хотя стены каюты заглушали часть шума. Но в помещении стоны ветра, рёв волн, крики и жалобный скрип дерева звучали ещё тревожнее. Я выдохнула и раскинула руки, безвольно развалившись на полу. Из горла вырвался кашель — лёгкие пытались избавиться от морской соли, которой наглоталась сполна. Я перевалилась на живот, отхаркивая воду. Грудную клетку словно разрывало, каждый вдох откликался болезненным жжением.
Не было ни сил, ни желания, ни возможности о чём-то думать. Сознание, затуманенное смертельным ужасом, грозило оставить меня. Я долго бессмысленного лежала на полу капитанской каюты, наблюдая за тем, как потолок сквозь окно озаряется бледными вспышками молний. Успокоиться не удавалось ещё очень много времени — сердце всё ещё бешено колотилось, а дыхание срывалось на хриплый кашель. Промокшая до нитки, измученная, испытавшая смертельный ужас, я собрала остатки сил, приподнялась и на четвереньках поползла к койке. Вскарабкавшись на капитанскую кровать, скинула мокрые кроссовки и закуталась в одеяло. Вместо того, чтобы согреть, оно тут же промокло, но я только сильнее зарылась в него.
Каждый раскат грома заставлял испуганно вздрагивать и вжимать голову в плечи. Всё тело трясло, как в лихорадке, а расширенные глаза бессмысленно таращились в темноту.
