За бортом в туманной дымке изредка проплывали острова, а временами вдоль берегов какой-то суши приходилось плыть целыми днями — но море с каждым разом скрывало берега в далёких просторах горизонта. И блестящая бирюзовая вода, чем дальше становился берег, тем становилась темнее и глубже.
В один прекрасный день, когда я ранним утром свалилась с гамака и, потирая затёкший позвоночник, с кряхтением поползла на палубу, внезапно вспомнила про свой изощрённый план мести, впопыхах задуманный на Пуэрто-Плата. Наспех вернувшись к гамаку, я встряхнула фартук горничной, в котором «соблазняла» некогда мистера Фридриха Стивенса, и запустила руку в карман. Злобный внутренний голос разразился триумфальным смехом. В руке оказался краденый с «Неудержимого» компас — почти точь-в-точь копирующий знаменитый «воробьиный». Разве что белых полос по контуру не было, но для первого впечатления этого будет достаточно. Я скопировала злобный смех величайших суперзлодеев всех времён и народов, поставила ногу на сундук и, раскрыв компас, ударила его об коленку сцеплением. Крышка с кратким «щёлк!» отломилась. Я запрыгала на одной ноге, потирая ушибленное колено и негромко зашипела. Дальше в ход был пущен кинжал. Лезвие просунулось под стрелку компаса и отогнуло её настолько, что она встала чуть ли не вертикально. «Не достаточно!» — захихикала сидящая во мне мелкая пакостница. Для завершения ритуала я занесла руку над головой и с силой шмякнула компас на пол, а в добавок знатно попрыгала на обломках, превращая их в кучу искорёженных деталей. Под ногами характерно хрустели внутренности компаса и, едва они приняли вид не подлежащих ремонту, сгребла их в горсть и на первое время вернула в карман фартука. Теперь дело стояло за временем — как и у всех злодеев, план было решено совершить глубокой ночью — для жутковатости и, само собой, конспирации…
Весь день я сидела как на иголках; нервничала, похихикивала и фантазировала реакцию Джека на мою маленькую, безобидную, но едкую месть. Даже тереть палубу и варить похлёбку было веселее, зная, какая «награда» предстанет моему взору завтра утром.
Вскоре небо стала заволакивать мгла, а солнце окрасило горизонт прощальным заревом. Вечер только начинался, а я, получив законное «Всё, на сегодня свободна», уже не могла дождаться.
Трюм уже поглотила темнота, и светильники разбавляли её дрожащим свечным освещением. Я бесшумно прокралась мимо кубрика и украдкой нырнула в кладовку. К величайшей радости, там обнаружился целый запас рома. Сориентировавшись что да как, я нырнула в глубокий мешок и, громыхая стеклянными тарами, вытащила оттуда самую большую пустую бутылку, а после до самого горлышка заполнила её хмельным напитком из огромной бочки. «М-да-а, подруга… С каждым разом превосходишь саму себя. Неужели не стыдно, фу-у, — саркастично пропел внутренний голос. — Более того, решила даже личную выгоду понести в процессе возмездия…» «А почему бы и нет? — отвечала ему я. — Два дела сразу!» «Ну ты и стратег…»
Когда окончательно смерклось, я снова появилась на палубе и застучала в дверь под капитанским мостиком.
— Хгм… Входи, если это ты, наша любопытная Всесрара… — прозвучало в ответ.
— Вообще-то «Варвара», — рассмеялась я, вваливаясь в комнату. «Всё. Фраза „Любопытная Всесрара“ станет легендарной, — ухмыльнулся внутренний голос. — Знал бы Джек, что на русском языке сказанное им слово звучит настолько… кхм… экспрессивно, это словечко стало бы его любимым наравне со „Смекаешь“ и „Зараза“…»
Взгляд Воробья снова устремился в найденную карту, развёрнутую на столе, и поднялся ко мне только когда прямо перед ним по столу громыхнула полная бутылка рома. Вернее, не ко мне, а к бутылке.
— Оу! — оживился пират, сгрёб со стола всё барахло и откинулся на спинку стула. — Если так, то можешь быть и Варварой, и кем угодно!
— Спасибо, сэр, но я предпочла бы остаться Оксаной, — ехидно ответствовала я, притянув ногой табуретку и плюхнувшись на неё, напротив кэпа.
— В чём причина твоего внезапного визита?
— Решила напоить и обокрасть.
— Обычно я не люблю, когда меня обкрадывают, но тебе я с радостью это позволю, дорогая! — Воробей как по щелчку пальцев водрузил на стол металлический бокал, напоминающий чашу Понсе-Де-Леона.
— А ты решил всё выпить сам, или предполагается, что мы будем пить из одной чашки? — равнодушно произнесла я.
— Больше чашек нет, дорогая. Но если брезгуешь, мы можем сделать так! — Воробей мастерским движением лишил бутылку пробки и наклонил над чашкой. Заструилась тёмная жидкость, и когда заполнила треть ёмкости, Джек придвинул чашу мне, а сам от души приложился к горлышку бутылки.
— Щедро. — Я укоризненно взглянула на кэпа, но тот это проигнорировал.
— Да-да, — он довольно охнул и вытер усы рукавом. — Так что, дорогая, ты намерена со мной проделать? — похабненькая улыбочка растянула его губы.
