— О-о, капитан, вы ещё не до конца вспомнили, что вчера вытворяли… Ха-ха, думаю, никто из матросов никогда не забудет, как вы распахнули дверь каюты и танцевали голым на столе, во всё горло распевая «Баночка с землицей, что в ней угадай-ка!». — Джек вытаращил глаза и нервно дёрнул усом. — Да-да. А потом, когда вы навернулись с этого стола мордой в пол, а мы честной компанией принялись вас поднимать и тащить до кровати, вас стошнило прямо на Гиббса. Точнее, на его физиономию. Ах да. Ещё вы после этого спустились в трюм, где стали домогаться к козе, которую мистер Бергенс бережёт для особого обеда. Хорошо, что, когда ты к ней уже пристроился, мы с Гиббсом успели спасти бедное животное от твоих грязных желаний. А потом…
— Что-о?! — завопил Джек. — Может, это ты слегка употребила вчера, женщина?! Это ж надо…! Такая наглая клевета! На своего капитана!.. Да как вообще посмела?! Чтобы я… да к козе! Да на столе… да голым…!
Мистер Гиббс стоял как громом поражённый и не мог вымолвить ни слова, непонимающе поглядывая на меня, а с его раскрытого рта никак не могло сорваться членораздельное высказывание вместо «А-а-а… Э… Гм… Кхм…», но я незаметно дёрнула того за рукав, мол, подыграй, зараза эдакая. Возмущения вперемешку с руганью из капитана Воробья извергались как из рога изобилия. От того, как он размахивает руками, притоптывая на месте, в горле зародилась новая порция смеха. Надо отдать должное, на лице капитана не показалось страха, мол, а вдруг это правда? Хотя я не сомневалась, что любой человек, даже уверенный в том, что «до такого не допивается», после такого заявления не обойдётся без суеверного страха — а вдруг, правда? Особенно, если Гиббс молчит и не стремится вступиться за тебя. Особенно, если налицо последствия вчерашней пьянки — а именно, переломанный компас, которым ты дорожишь как зеницей ока.
— Да уж, капитан… Как же ты покажешься людям на глаза после такого-то позора? М-м-м… — я покачала головой, когда бурный поток красноречия приутих. — Это я ещё не успела сказать, что все видели, как ты начал самоудовлетворяться, развалившись на полу в трюме… — брови Джека поползли под бандану так высоко, что казалось, вот-вот и покажутся над ней. Тут я не выдержала. Из груди вырвалось сначала робкое «Ха», потом уже громче, а потом я во весь голос разразилась смехом. — А-ха-ха-ха-ха! А-а-а! Ой не могу-у! Ха-ха-ха!
Я не могла видеть спектр эмоций, сменившийся на лицах Джека и Гиббса, пока я билась в конвульсиях, держась за живот и едва ли не катаясь по полу. Заслезились глаза и, почувствовав, что меня сейчас разорвёт на сотню маленьких Оксан, я поспешила ретироваться, но перед этим запустила руку в карман и, нащупав холодную крышку настоящего волшебного прибора, который украла этой же ночью, вытащила компас на свет Божий и прихлопнула к капитанской груди. После этого, согнувшись пополам от смеха, вышибла собой дверь и ракетой вылетела на палубу.
Горизонт выпустил нам навстречу крупный архипелаг по истечении ещё половины недели. За это время, усердно натирая палубу, я не раз ловила себя на мысли, что после такой выходки я просто так не отделаюсь. Как посмела посмеяться над великим капитаном Воробьём! А учитывая его коварную натуру, его поведение а-ля «как ни в чём не бывало» наталкивало на мысль, что это лишь затишье перед бурей. Перед возмездием. Просто так он, естественно, не забудет этого унижения. Но плевать! Это стоило того! Наверное, от прежней доброй и милой меня не осталось ничего. Прошлая Оксана трансформировалась в нынешнюю: саркастичную, настырную, неусидчивую, любопытную поклонницу мелких пакостей. Единственное осталось неизменным: любовь к несравненному красавцу-Джеку. Только теперь, чтобы не казаться слабачкой и размазнёй, эту любовь приходилось тщательно скрывать и заслонять пакостями — безобидными, но уж очень забавными. В конце концов, моя месть была им справедливо заслужена! Кто просил его отправлять меня к незнакомому человеку за незнакомой вещью без инструкций? Да мне из-за него чуть не пришлось своей честью пожертвовать!
Казалось, Джек позабыл о моей выходке сразу же, лишь только искоса поглядывал на меня в первое время, но сейчас уже ничем не выдавал своего мнения на этот счёт и, вольготно жмурясь на полуденном солнце, лениво поворачивал штурвал, лавируя между островков. Я, оттерев с палубы последнее пятнышко, со скрипом разогнулась и, потирая спину, прислонилась к фальшборту. «Марко Поло» петлял между островами архипелага, медленно огибая густые зелёные берега, лишённые признаков жизни. Невозможно было не удивиться: «Как же Воробей не путает, какой из них — тот самый?» Кайо Дель Пасахе находился чуть в отдалении и, преодолев залив между двумя другими островами, шхуна поскользила к приземистому берегу, украшенному буйной растительностью и каймой из крохотного каменистого пляжа, почти сразу же перерастающего в поросший травой склон небольшого холмика.
— Не говорите мне, что снова придётся тащиться по джунглям, — простонали у меня над ухом.
