— Бамбуковый уголь, — Воробей подкинул на ладони чёрный вытянутый уголёк. — Отлично нейтрализует все ненужные ароматы. Поэтому в Новом Орлеане проверяющих не смутит подозрительный запах в трюме. А перед самым прибытием замаскируем саму травку.
— Как? — на автомате пропела я, снова сплетаясь руками с Воробьём.
— Очень естественно. Так же естественно, как наши… естественные… соблазны…
— Ну раз так… — нежно выдохнула я ему в лицо. Губы соприкоснулись. Я запустила пальцы в его волосы, приподнимаясь на носочках. Джек углубил поцелуй и прибавил ему страсти. Я извивалась в его сильных руках и наслаждалась пряным, сладко-горьковатым от рома вкусом обветренных губ. Я обхватила его ногами за пояс, повисла на нём, не разрывая страстного, горячего, безумного поцелуя. Руки Воробья подхватили меня под бёдра, и он усадил меня прямо на бортик открытого ящика с марихуаной. Я запрокинула голову и опёрлась руками о другой бортик, пока его ловкие руки нырнули под мою юбку, поглаживая ногу, и поднимаясь всё выше и выше, пока не достигли основания бедра, где остановились, растягивая сладкие секунды предвкушения.
— Ты меня с ума сводишь, — ахнула я, шумно втягивая воздух сквозь стиснутые от наслаждения зубы.
И мы отдались друг другу в очередном порыве страсти. Безумие нарастало, выражаясь в мощных, порывистых, быстрых движениях, и скоро я уже не могла ничего видеть от сладкого исступления — только жадно хватать воздух, повизгивая от ощущений и цепляться за его напряжённые мускулистые плечи… И не слышать собственных стонов…
Но сквозь пелену нарастающего безумия прорвался стук чьих-то шагов на ступенях, и следом трюмную тьму прорезал фонарный свет. Глаза отчаянно распахнулись, с губ сорвался перепуганный вскрик, и я рефлекторно дёрнулась; но тело занесло назад и я, взмахнув руками, как курица в полёте, рухнула прямо в ящик с марихуаной. Задёргалась, пытаясь перевернуться, но только глубже зарываясь в сушёные растения. Соцветия лезли в лицо, путались в волосах и одежде. Я стремглав перевернулась на живот, натянула юбку платья как можно ниже — и притихла, укрывшись за бортиком ящика, безжалостно придавливая собой драгоценный товар. Воробей спешно застегнул штаны, грациозно развернулся на каблуках и привалился к ящику. Тут же с порога донеслось, переполненное удивлением:
— Мать честная, Джек! Какого дьявола?
— Гиббс, ты сейчас совершенно невовремя, — рявкнул Воробей, с порывом взмахнул руками и направился к старпому в неприкрытом намерении выгнать его пинком под зад.
— Ты что же, товар расходовать пришёл? — Гиббс удивлённо выпучил глаза и поднял выше фонарь.
— У меня к тебе такой же вопрос! — насмешливо отозвался Джек. — Иначе что принесло тебя сюда посреди ночи?
Во мне заговорило желание услышать ответ Гиббса. Но вдруг, как на зло, какой-то зловредный листочек попал в ноздрю, и меня пронзило ужасом: в носу засвербело, и не успела я предпринять жалкую попытку сдержаться, как разразилась звонким и громким чихом, от которого в воздух подлетели несколько листочков.
— Мисс Оксана?! — изумлённо прозвучало со стороны Гиббса. Мне пришлось уныло поднять макушку над ящиком и сдуть с лица прядь волос с запутавшейся в ней коноплёй. Брови Гиббса взлетели на лоб, а глаза чуть не вывалились из орбит. — Вы что, вдвоём здесь травку курите?! Джек, ты же сам говорил, что если хоть щепотка товара пропадёт, то ты нас того… в гальюне утопишь…
— Вы что, мистер Гиббс! Я здесь… просто… случайно… эээ… шпильку уронила в марихуану!.. А Джек помогал мне ее найти… — затараторила я, выбираясь из ящика. Внезапно раздался смачный треск рвущейся ткани, и старое платье Розы Киджеры разошлось по швам прямо на моей груди, так что передняя часть плавно откинулась, обнажая прекрасный вид. Я с идиотским визгом рухнула обратно в марихуану, обхватывая себя руками, чтобы «уберечь» Гиббса от незаслуженного зрелища.
Тот многозначительно покачал головой.
— М-да… Похоже, вы уже употребили…
— Чего-о?! — возмутился Воробей. — Давай-ка, приятель, — он развернул Гиббса к себе спиной и дал ему смачного пинка под зад, так что тот едва не влетел лбом в переборку. — Дуй от сюда по-хорошему.
— Точно, употребили, — философски вздохнул Гиббс.
— Уйди отсюда уже, Гиббс! — я яростно подорвалась над бортиком.
— Почему? — как болванчик, произнёс старпом. — Я пришёл за ромом. Мне нужно взять ром. Я возьму ром. — И упрямым бараном попёрся прямо к моему ящику. Я суматошно вывалилась из него и рухнула на четвереньки, одной рукой прижимая надорванный кусок платья к груди. Сапоги Гиббса появились прямо перед моим лицом, и мне пришлось ретироваться. Я поползла вокруг ящика, а он подхватил из соседней коробки бутыль и замер, вытаращившись на меня. Я доползла до стены и остановилась, суматошно соображая, что делать дальше, и мысленно умоляя Джека вступиться.
