— Мисс Оксана, вам плохо? — сапоги Гиббса снова появились перед моим лицом. А после я почувствовала, как меня за плечи поднимают на ноги. Но не успел Гиббс повернуть меня лицом к себе, как я резко согнулась пополам и снова прижала руку к груди, настойчиво скрывая эротическое «декольте».
— Что с вами, мисс Оксана? — озабоченно пробурчали над ухом. — Почему вы так… скрючились?
— А! Радикулит! Приступ! Острый! Отойдите от меня! — завизжала я первое, что пришло на ум. Однако после слишком активных любовных утех старое платье утратило свои последние жизненные силы, и знакомый треск ткани раздался внизу спины. Глаза в ужасе распахнулись, когда я почувствовала, что платье разошлось по швам прямо на пятой точке. Гиббс как раз обходил вокруг меня, гадая, чем же помочь. — А! — я отпрыгнула и прижала рукой отрывающуюся юбку. — Геморрой! Обострение! А-ы-ы-а-а! — и я забегала по трюму, одну руку прижимая к груди, а другую к заднице. Заботливый, добрый самаритянин Гиббс в растерянности протянул ко мне руки и побежал за мной.
— Мисс Оксана! Стойте! Я должен вам помочь!
У стены под ногу подвернулась крышка от ящика, и я феерично клюнула носом в пол, после чего перевалилась на бок и скрючилась.
— Что с вами, мисс Оксана?
— А-а! Аппендицит! Умира-а-ю-ю! Отойдите! — повторила я за внутренним голосом, который был щедр на глупости. Под коленку попалась юбка, и треск ткани снова резанул по ушам. Ужас пронзил меня ледяным мечом, когда я поняла, что юбка целиком оторвалась от лифа платья и осталась на полу. Пока меня от Гиббса закрывал ряд ящиков и бочек, я стремглав запрыгнула в тот ящик марихуаны, где мы с Джеком столь яростно любили друг друга, и зарылась по пояс в листья.
— Мисс Оксана! Зачем вы забрались сюда? Давайте я помогу вам вылезти! — Гиббс развёл руками и наклонился надо мной.
— Нет! — рыкнула я.
— Что же с вами происходит…? — рассеянно воскликнул старпом.
— А-а-а! Морская болезнь! Меня сейчас стошнит! — и перегнулась, делая вид, что меня сейчас вырвет прямо на его ботинки. Гиббс в ужасе отпрянул, а я с силой метнула ему в лицо горсть травки, будто это могло его остановить. Однако, Гиббс и в самом деле попятился назад, прошмыгнул мимо рядов с товаром, мимо смеющегося Джека, пока не достиг выхода из трюма.
— А-а, ну чёрт с вами! Наркоманы чёртовы! — сплюнул старпом, и подхватив бутылку рома, взгромоздился по ступеням трапа наверх, прочь из трюма.
Снова всё стихло. Всё, кроме бесстыдного тихого смеха у дальней стены. Я обернула гневное лицо к Воробью, однако тот сразу же сделал вид, что просто закашлялся.
— Кончай притворяться, — хмуро произнесла я. — Или сейчас, пародируя меня, скажешь: «А-а! Коронавирус?» — и словила на себе непонимающий взгляд Воробья.
— Если бы меня так не увлекало то обстоятельство, что сейчас на тебе нет юбки, я бы как Гиббс, сказал бы «А-а! Наркоманка!»
Я закатила глаза и издала краткое «Пфф!», после чего вылезла из ящика и прошествовала через весь трюм к понуро лежащей на полу, оторванной юбке — и начала жалкие попытки её надеть так, чтобы не сваливалась при ходьбе. Спустя несколько мгновений молчания тёплые широкие руки легли на мои бёдра.
— Без юбки тебе больше идёт, — шею обожгло горячим дыханием и тихими словами.
— А тебе больше идёт, когда ты не пристаёшь ко мне где попало! — я гордо вскинула голову и зашагала прочь. Однако перед выходом из трюма остановилась и загадочно обернулась: — Что ж… Капитанская каюта это не «где попало». Смекаешь? — и одарив его чарующей улыбкой быстро поднялась на палубу. Спустя несколько мгновений, когда до него дошёл мой посыл, Воробей нагнал меня и подобно джентльмену пропустил в каюту, после чего зашёл следом и запер дверь на ключ. Теперь ничто не будет нам мешать. И едва он обернулся ко мне, я положила руки на его плечи:
— Продолжим? — И вцепилась в его губы страстным поцелуем.
Ночь была прекрасной, потому что больше никто не мог нам помешать.
