— Ну да! У нас в трюме двести килограммов отборнейшей марихуаны! Мы доставим её из Тортуги в Новый Орлеан, и на вырученные деньги отремонтируем «Же…» — но Воробей толкнул Гиббса в бок, и он вынужден был замолчать.
— Двести килограммов марихуаны! — я страдальчески возвела очи к небу. — И по чём же нынче продают «секретный ингредиент веселья»?
— Скажем так, нам хватит на полную починку «Жемчужины», несколько пушек и… — Джек мечтательно вздохнул, — пять бочек рома.
Я издала тяжёлый вздох и устремила взгляд к горизонту.
— Что ж… Но ведь в этом веке… то есть, сейчас это не запрещено, это ведь считается лекарством, верно ведь? Значит, нас не посадят? — и с мольбой вгляделась в капитанские глаза.
— Увы, — безо всяких сожалений опроверг Джек. — В Новом Орлеане это не так: это не город, а настоящее засилье колдунов, жрецов вуду и всякой нечисти. И люди там используют марихуану, чтобы, скажем так, входить в транс. Поэтому сейчас власти города решительно вознамерились пресечь всё бесовство, а с ним и употребление марихуаны, а также прочих веселящих субстанций. Но люди разучились нормально жить без своего «лекарства счастья». Именно поэтому за контрабандный провоз марихуаны нам заплатят так много. — И радостно развёл руками.
— О, великий Джонни Депп! — я нервно закрыла лицо руками. Внутри всё бушевало от негодования: стоило только отделаться от одних «приключений», как Джек нашёл на свою голову тонну новых. — Весёлая будет поездочка… Только вот как мы всего лишь на двух мачтах преодолеем путь от Тортуги до Нового Орлеана? Это же ещё дальше, чем отсюда до Исла-дель-Диабльо! А если шторм?
Джек хлопнул крышкой компаса и крутанул штурвал.
— Пойдём вдоль береговой линии. Придётся делать круг, но зато не развалимся по дороге.
Эти слова знаменовали начало долгого плавания. Горизонт быстро поглотил берег, и впереди открывались только бесконечные ярды невероятно красивого моря. Первое время суша изредка проплывала мимо в жарком солнечном мареве, а когда мы вошли в Мексиканский залив, «Жемчужина» стала двигаться в паре миль от береговой линии. Но морской пейзаж всё время менялся: на глазах смешивались оттенки тёмно-синего и лазурного; закаты и рассветы, как невидимые художники, расписывали холст неба в невообразимые краски: от бледных нюдовых цветов, до кричаще-ярких оттенков, будто пожар выжигает всё небо. И раз за разом после этих небесных художеств мир покрывала необъятная ночь.
Как раз в одну из таких ночей меня обуяло неимоверное любопытство, и я, украдкой оглядываясь по сторонам, прошмыгнула в грузовой отсек трюма. Ящики и бочки грозной веселящей армией разместились в два ряда. В полумраке витал аромат пороха и старого дерева, но прочих специфических запахов не чувствовалось, и я удивлённо приподняла брови: нас надурили, что ли? Настоящая марихуана должна отдавать хоть каким-то ароматом! Впрочем, если на то пошло, то не мне судить об этом: гораздо больше вероятность, что Джек лучше, чем я, знает обо всех свойствах травки. Однако, внутренний голос решительно желал убедиться в том, что все россказни про нашу контрабанду — это не очередной розыгрыш Джека, и я приподняла крышку с ящика — высокого и широкого, как ванна. Свет качающегося фонаря упал на серо-буро-зелёную смесь из засушенных листочков, стеблей и цветков небезызвестного растения. «Всё-таки, не обманули», — удивлённо присвистнул внутренний голос, и в следующий миг над ухом громыхнуло насмешливое:
— Цыпа, я понимаю твой естественный интерес, но казённый товар варварски употреблять не дам.
— Джек! — испуганно отпрянула я, и крышка с грохотом упала на ящик. — Это не то, что ты…
— Да-да, конечно! — под густыми усами засветилась коварная ухмылочка. — Я ни в коем случае не подумал, что ты спустилась в трюм посреди ночи, чтобы тебя никто не заметил, и полезла в ящик с контрабандным товаром, чтобы ощутить его действие, о котором так много рассказывают, — Воробей по-кошачьи хищными шагами двинулся меж рядов с ящиками. Чёрные глаза сверкнули в темноте: — Захотела… поддаться соблазну…
— Соблазн?.. — я шагнула навстречу. — Соблазн — это всего лишь иллюзия, которой люди оправдывают свои поступки.
Джек остановился и уклончиво кивнул:
— Зависит от обстоятельств.
— Обстоятельств? Например?
Мы замерли вплотную друг к другу, соприкасаясь горящими взорами.
— Например, сейчас. Или ты не ощущаешь… соблазна? — наши пальцы переплелись.
— Здесь? В трюме, когда кто-то может войти? — слабо пролепетала я, чувствуя трепетное прикосновение его губ на своей шее.
— Да. Здесь, в трюме. В глубокой, бездонной ночи. Посреди, — он царапнул ногтем по крышке ящика, — запрещённого товара. Рома. И пороха. Когда мы находимся на грани быть застигнутыми врасплох…
— Ты уверен, что это та самая «травка»? — прерывая его нежные прикосновения, я придирчиво изогнула бровь.
— Проверить это я тебе не дам.
— Если это она, то как же ты нейтрализовал её специфический… кхм… аромат?
Воробей пнул крышку с ящика. Она откинулась на пол, а за ней вывалились несколько цветочков и маленьких чёрных камешков.
