Наконец, со стороны города раздалось тройное «ква» древесной лягушки. Я, а также все затаившиеся по укромным местам пираты встрепенулись: это был обусловленный сигнал. Словно заинтересовавшись происходящим, луна выглянула из-за тучи — синеватый свет лёг на притихнувшие деревья и вьющуюся каменистую тропу. Тишина сделалась настолько напряжённой, что можно было уловить посвистывания воздуха под крылышками мух. Мелькнуло очередное «А если», предположив, что это могла быть настоящая лягушка, а не поданный разведчиком сигнал — а в ответ ему издалека заскрипел колёсами едущий экипаж. Я напряглась и подалась вперёд; взгляд заметался в поисках запрятавшегося Джека Воробья. Из-за кокосовой пальмы на другой стороне дороги в нескольких метрах дальше мелькнула красная бандана. Джек сложил руки как на молитве и поднёс к плотно сжатым губам. Пожелание удачи или мольба из рода «только не сделай глупость»? Шум нарастал, а вместе с тем нарастала и готовность. Сквозь деревья за поворотом замелькали колёса и тонкие ноги лошадей, застучали копыта. «Пора», — шепнул внутренний голос. С рваным вдохом я покинула укрытие. После размокшей земли каменная мостовая непривычно цокала под каблуками, её холод, казалось, чувствовался сквозь плотную кожу сапог — но на деле это был сковывающий тело ледяной страх.
Из-за деревьев вырвалась четвёрка гнедых коней и помчалась прямо на меня. Кучер подпрыгнул и заёрзал на козлах при виде выпрыгнувшей на дорогу прямо перед экипажем и впавшей в ступор от ужаса благородного вида барышни. Я выдохнула и расправила руки в стороны. Приближающийся грохот колёс, копыт и опешившее «Эй» прилетевшее от кучера вызывало неумолимое желание убежать, но внутренний голос, в кои-то веки не несущий глупости, твердил на ухо: «Жди… Жди… Жди…»
«А вдруг не остановится?» — промелькнуло в мыслях перед тем, как до подола платья долетели первые клубья вырывающейся из-под копыт пыли. Трудно сказать, кто напугался больше: я ли, лошади или кучер, но последний, судя по всему, слишком опешил, чтобы сообразить о необходимости придержать коней. Глаза зажмурились — то ли от пыли, то ли от неохоты смотреть в лицо скрипящей колёсами смерти. Всё внутри боязливо сжималось от воображённой картины растоптанного и размазанного колесом тела. Всё перемешалось в сплошной хаос: яростные приказы извозчика убираться с дороги, грохот, пыль и осознание важности выполняемого дела. Чёткое осознание: «не остановится», пришло резко, как удар грома и явственно, как дважды два. Глаза в спешке распахнулись, поймав в фокус оставшиеся между мной и извозчиком считанные ярды. В голове спонтанно пронеслись правила действий при падении на железнодорожные рельсы — ситуация была иная, но принцип тот же. Я выдохнула, расслабила все мышцы — и мешком рухнула лицом в землю, головой к движущемуся экипажу. Руки накрыли голову, лицо исказилось от грохота и отчаянной надежды на то, что последний шанс сработает. Копыта прогромыхали по обе стороны, по ушам ударил нервный крик возницы и в следующий миг днище кареты нависло тяжёлой тенью надо мной. Проскрипели колёса, зарябило в полуприкрытых глазах, поток воздуха шибанул по спине. Как луч спасительного света через показавшиеся вечностью секунды тень кареты сошла с головы и плеч, выпуская меня из-под пыльного днища, но не успело в мыслях громыхнуть ликующее «Пронесло!», как что-то с силой рвануло меня назад и поволокло по шершавой мостовой. Руки зашарили по камням, в попытке за что-то ухватиться, но заместо результата мокрые камни только ободрали кожу на предплечьях. Непонимание и адреналин вызвали краткий вскрик. Из-за стремительно проплывающих мимо деревьев выглядывали опешившие пираты, мешкающие и спешно вытаскивающие пистолеты из кобуры. Загрохотали выстрелы, беготня устремилась вслед за уезжающей каретой, что волоком тащила меня за собой. Попытка затормозить ее провалилась — но не по моей вине, а лишь из-за нервной неуравновешенности возницы, и единственным шансом на удачное таки завершение рейда осталась погоня.
