Я поджала губы и выдавила уверенную улыбку. Это жутковатое «Может, уцелеешь», притормозило всю уверенность и холод разума. Но шаг к краю обрыва и взгляд на гремящий выстрелами корабль заткнул все страхи одним безапелляционным «надо». Боковое зрение уловило снимаемый Джеком солдатский китель; Воробей навечно бросил его гнить в тоннеле и отошёл чуть назад для разбега. Я закрыла глаза, сжала кулаки и набрала в лёгкие побольше воздуха. На выдохе глаза открылись и увидели пролетевшего рядом со мной Воробья — он сиганул в пропасть. Я опустила взгляд на встрепенувшиеся на ветру густые тёмные волосы и почувствовала, как задёргался глаз, когда Джек птичкой коснулся моря, поднимая тучу пены. Через пару секунд его голова показалась над водой, позволив вздохнуть облегчённо: жив, значит рифов нет.
Земля зашуршала под ногами. Я отошла до ближайшего поворота и поворотилась к овалу света, в котором сверкало море. Около минуты ушло на борьбу со страхом. Но момент наступил — каблуки ритмично застучали по земле, ветер ударил в лицо, и сапоги лишились опоры. Стремительно движущаяся навстречу вода едва позволила последовать совету Джека, должным образом сгруппироваться и впустить в лёгкие побольше обжигающего воздуха. Вода хлопнула по спине, от чего конечности рефлекторно разогнулись. Удар помутнил разум, а в ушах противно зазвенело. Рой пузырьков устремился к поверхности, и я последовала его примеру. Агрессивно молотя руками и ногами по холодной воде, я рванулась навстречу преломляющимся в воде лучам солнца. Едва волны выпустили из ледяных тисков, я шумно хватанула воздух, что получилось похоже на истошный вскрик чайки. Корабли, позади которых стояло стояло небесное светило, оказались дальше, чем казалось сверху. Но после пережитого недавно ужаса отсутствие смертоносных скал и гигантских валунов делало трассу идеальной для заплыва, причём длина его ничуть не волновала. Уверенности придавала и мысль, что во время боя никто не станет стрелять в незаметных пловцов — и довольно скоро, правда с утратой вагона сил, ладонь уцепилась за выбленку штормтрапа. Едва нос поднялся над планширем, над макушкой просвистел обломок фом-брам-стеньги, отбитый вражеским ядром. Я спряталась за фальшбортом, наблюдая как рангоутовое дерево шумно врезается в воду. Пальцы вцепились в планшир, нога перекинулась через фальшборт, и я перевалилась на шкафут. Понять, на чьей стороне удача было невозможно: бой роился по палубе беспорядочно, как огни ночной Москвы. Едва сабля покинула ножны, взгляд приметил Тимми. Вражеский офицер с силой шибанул того ногой в грудь, и каштановая макушка парусного мастера встретилась с половицами. Я очутилась рядом, подрезая несущийся на пирата клинок ребром собственной сабли. Лезвие взвыло в руке. Лёгкое удивление мелькнуло в глазах солдата, прежде чем тот обрушил шквал яростных ударов: не каждый раз с тобой в бой вступает баба. Сабли зазвенели, высекая искры. Теперь стало понятно, почему во время прохождения «курса юного пирата» Джек наносил удары беспощадно, не принимая к уважению, что оппонент впервые взял оружие в руки: это были ещё цветочки, в реальной же жизни всё оказалось стократ сложнее, но и инстинкты самосохранения приняли на себя часть усилий. Холодный разум вытаскивал из памяти приёмы боя, один за другим. Я нанесла удар справа, провоцируя противника на зеркальную защиту — едва клинки соприкоснулись вновь, тут же вложила всю силу руки от локтя и плеча, провернув кисть так, что импульс сбил меч противника вниз, в палубу — и рубанула по руке чуть выше локтя. Покинув раненого офицера, я бросилась на квартердек. Даже издали чувствовался нечеловеческий жар, а угарный газ скрутил лёгкие, вызывая позывы к кашлю. Огонь подобрался к подножию бизань-мачты, а верхняя закруглённая часть гакаборта затрещала и, объятая пламенем, ухнула в воду.
— Посторонись! — я едва успела отпрыгнуть, прежде чем огромное ведро воды выплеснулась на шканцы; поднялся пар и шипение. Джек кинулся к фальшборту, запуская ведро обратно в море. Едва то черпануло воды до краёв, потянул его за канат обратно, с такой скоростью перебирая руками, что в глазах зарябило. Однако, это не помешало взгляду запнуться о несущийся ему в спину вражеский клинок.
