Роковая тишина заставляла прислушиваться к шорохам, к шуршанию гальки под ногами и обманчиво принимать их за возможную погоню, но внутренний голос успокаивающе шептал, что погоня разрушила бы гробовую тишину не только чуть заметным шуршанием. В ответ ему что-то предательски сжималось в груди, предполагая, что красные мундиры не соизволили гнаться за нами, позволив незваным гостям своей смертью подохнуть в безвыходном лабиринте. Словно в ответ мыслям, догадка почти подтвердилась в тот же миг. Камни, гладко сложенные друг к другу и облицовывающие тоннель, резко прерывались на прямом участке. Дальше шла голая земля, хорошо утрамбованная, местами из неё вырастали балки, поддерживающие потолок от осыпания, но горки земли, расставшиеся с потолком, местами рассыпались по полу тоннеля.
— Похоже, мы и правда тут первые за десятилетие, — я сглотнула, останавливаясь на краю каменистого покрытия. Тоннель был не достроен. Ходы прорыты, но не выложены обезопасивающими каменными покрытиями, что грозило оползнями и падениями земли прямо на головы забредшим сюда несчастным душам. — И что же теперь будем делать? — я робко подняла свечу. Свет, отброшенный на капитанское лицо, выверил на нём замешательство. Капитанский сапог опасливо коснулся земли. Джек перенёс на него вес и приставил на землю вторую ногу.
— Идём, — капитан осторожно двинулся вперёд, перед каждым шагом проверяя твёрдость земли и ежеминутно задирая голову, дабы заметить оползень, прежде чем тот расплющит его по земле. Я зашагала следом на трясущихся ногах. Путь назад всё равно был отрезан: там нас точно поджидают красные мундиры. Теперь, когда окружающие нас стены не были выложены камнем, а просто вырыты в земле, страх стал вопить, что скоро и это закончится — а выход так и останется пределом мечтаний.
Из темноты вынырнула развилка: путь разделялся на два ответвления. Одинаковые ходы уводили в стороны буквой «Y», что вынудило замереть в замешательстве. Уловка? Или же пути ведут к разным целям — один к свободе, а другой, скажем, к резервному запасу оружия и провизии? Впрочем, если пути не достроены, вряд ли в одном из них найдётся что-то стоящее. Общим решением мы поворотили направо. Однако, скоро состояние пути стало стремительно ухудшаться: опавшие куски потолка возвышались внушительными горками на полу — через них приходилось перебираться чуть ли не ползком, пачкая новую одежду. Дополняло удручающее настроение прогорающая свеча, обещающая дарить свет ещё несколько минут, прежде чем погрузить нас в кромешную тьму — конечно, это случится не сразу: самодельный факел в руках Джека будет освещать тоннель ещё какое-то время, но ведь и он не вечен…
— Стой! — Джек нежданно выставил передо мной руку, как шлагбаум, перегораживая путь. Как на иголках сидящее второе «я» подпрыгнуло от неожиданности вместе с «я» первым. Мы оба подались вперёд, вглядываясь в неожиданно разверзшуюся перед нами пропасть. Лёгкий ужас пробежал дрожью по телу — ещё шаг, и земля исчезла бы из-под ног. Огромный провал — настолько огромный, что свет не долетал до противоположного берега, зиял тёмной пустотой прямо у наших ног. Я инстинктивно отшагнула назад, прячась за джековой спиной сама не зная от чего; капитан Воробей же наоборот шагнул ближе и пнул маленький камешек с края обрыва. Тот беззвучно растворился в пропасти. Спустя немало секунд ожидания он гулко загрохотал по днищу. Мы молчаливо переглянулись — ещё чуть-чуть, и оба приказали бы долго жить.
Пришлось вернуться на развилку и выбрать другой тоннель. Разрушение обошлось с ним более компромиссно, чем с соседом, но поеденные временем стены, подпёртые гниющими балками, тоже не остались не тронуты коррозией. Это был последний путь — самая последняя возможность, и, если она никуда не приведёт, нам останется лишь вернуться обратно и попасться в лапы красным мундирам, после чего петля жадно затянется вокруг шеи.
Внезапно огонёк догорающей свечи дрогнул и затрепетал. Я в замешательстве остановилась. Пламя не успокоилось — тени задвигались по стенам. Ощутился прожигающий взгляд Джека, однако адресован он был не мне, а свече, зажатой в ладони. Пират пододвинулся ко мне и чуть поднял факел над головой. Огонь полыхнул с удвоенной силой. Мы обменялись взглядами, чувствуя, как по губам расползаются улыбки. Боязливое осознание заиграло в разуме, переполняя его трепетной надеждой — и как по команде мы оба рванули вперёд, навстречу сквозняку, играющему с огнями. Стены замельтешили перед глазами, лёгкий ветерок смахнул с лица прядь волос и…
