Первые пункты плана А определились: ехать сейчас на Флотскую, заправив полный бак по дороге, переночевать в квартире, полученной от покойной тети, встать в четыре и начать движение на юг через час после пробуждения.
Я так и сделала. Заснуть оказалось очень непросто, разные идеи весь вечер приходили в голову, разные варианты действий просчитывались и оценивались. Еще в коттедже мне стала ясна необходимость скрыть любые следы общения с Заварзиным, в частности не оставлять в его квартире отпечатков пальцев. Ведь они могли подтвердить факт нашего знакомства в случае предъявления мне обвинений в преступном сговоре с целью сокрытия подлинного времени смерти Алексея Соколова, поэтому я захватила с собой в путешествие тонкие лайковые перчатки, которые использовала в холодное время на улице для работы с сенсорными экранами. Что касается входящего вызова на наш стационарный телефон со смартфона Максима, то актеры и актрисы время от времени обращаются в клиники пластической хирургии для улучшения своей внешности, ничего подозрительного в этом нет.
Сон пришел ко мне только после часа ночи, а ровно в четыре начал настойчиво сигналить будильник мобильного, призывая к подъему. Начинался самый непредсказуемый и опасный день в моей жизни.
Приняв душ и наскоро перекусив, я выглянула в окно и поняла, что погода существенным образом изменилась. В Москву пришел атлантический или скандинавский циклон, все небо затянуло тучами, улицы и дворы заливал сильный дождь, а откуда-то издалека доносились удары грома. Градусник на кухне показывал «за бортом» всего двенадцать градусов, так что я надела поверх джинсового костюма светлый плащ, положила в сумочку извлеченный из коробки «парабеллум», перчатки, паспорт, права, документы на машину и кожаный бумажник, купленный в Будапеште. Проверила, что все электроприборы отключены, краны с водой закрыты, вышла из квартиры, закрыла входную дверь и спустилась вниз по лестнице. А через десять минут уже свернула на МКАД в направлении федеральной трассы, ведущей на юг.
В Московской области шоссе было многорядным, что препятствовало образованию пробок, в Тульской ситуация начала меняться в худшую сторону, а ближе к Воронежу поток легковых автомобилей, автофургонов, автобусов и большегрузных фур уплотнился до предела. Дождь прекратился к полудню, из-за туч показалось солнце, и температура воздуха поднялась до восемнадцати градусов.
Я решила пообедать в придорожном кафе-мотеле, надеясь, что через двадцать — тридцать минут ехать будет посвободнее. В нем оказалось вполне уютно, столики — чисты, а официантки — приветливы. Овощной салат, борщ, порция пельменей и компот обошлись мне всего в триста двадцать рублей, пища была вкусной и сытной. Когда я уже заканчивала есть, за мой столик уселся какой-то неряшливо одетый мужик среднего возраста, с пивным животом, двойным подбородком, полными губами и наглым взглядом глаз навыкате.
— День добрый, сеньора, не желаете ли позагорать немного на ближайшем пруду в дружной мужской компании? — сказал он с апломбом.
Я глянула на него с усмешкой и коротко бросила:
— Отвали, дядя, а то пожалеешь.
Даже не знаю, откуда взялись эти слова и этот тон. Что-то изменилось во мне с того момента, как я выехала за МКАД, какие-то новые подходы появились, четко регламентирующие, как с кем себя вести. Незнакомец, впрочем, тут же встал и ушел, хлопнув дверью. Я решила, что избавилась от него, расплатилась и через пять минут уже выехала на трассу.
И вскоре заметила, что с интервалом метров в двадцать за моей «теаной» следует, как привязанный, серый джип с московским номером, за рулем которого сидит толстяк из кафе, а рядом с ним — другой мужчина, помоложе. Такое назойливое внимание показалось мне совершенно излишним, и я постаралась оторваться от внедорожника, благо машин в южном направлении стало меньше. Но толстяк не отставал и даже помахал мне рукой с мерзкой улыбкой на лице.
Сразу же после очередного поворота джип меня подрезал и вынудил выехать на опушку березовой рощи. Водитель и пассажир в шортах и футболке, выглядевший типичным качком, выбрались из автомобиля и двинулись в сторону моей иномарки, злорадно ухмыляясь. Я тоже вышла, и толстяк громко сказал:
— Ну что, коза, придется поучить тебя малость правилам хорошего тона, а то ты слишком уж оборзела!
Я лишь как можно жалобнее улыбнулась и ответила смиренно:
— Что вы, ребята, я против вас ничего не имею, за грубость прошу прощения, давайте разъезжаться.
— Вот ты сейчас за деревьями будешь передо мной извиняться, — угрожающе заявил толстяк.
А его попутчик выхватил из кармана брюк складной нож и посмотрел на меня с видом мясника, заметившего беззащитного ягненка. Что ж, они сами напросились. Я быстро пошла в глубину рощи, парочка двинулась следом.
Когда трасса осталась метрах в сорока от нас, я резким движением открыла сумочку, выхватила из нее пистолет, подняла предохранитель и направила «парабеллум» в грудь культуриста со словами:
— Так, оба подняли руки, сцепили на затылке и легли на землю, быстро!
