Тут снаружи кто-то начал звонить и стучать, потом женский голос потребовал убавить громкость музыки рок-группы. Заварзин недовольно поморщился, вышел в прихожую и грубо ответил, употребив нецензурную лексику. В эти минуты ужасное, но непреодолимое желание начало расти во мне, как раковая опухоль. Он теперь от меня не отстанет, разорит или разоблачит, все мои старания, все пережитые стрессы окажутся напрасными. Всплыла вдруг из памяти чья-то фраза — «шантажист никогда не успокоится». И я достала из сумочки «парабеллум», подняла флажок и отвела правую руку с пистолетом за спину, а когда Максим вернулся на кухню и встал рядом, правым боком ко мне и лицом к окну, быстро приставила ствол почти к его виску и нажала на спусковой крючок…
Щелчок выстрела оказался почти неслышным на фоне рокота хард-рока. Заварзин рухнул на пол, пистолет выпал у меня из рук, а в голове словно включился встроенный компьютер и начал отдавать короткие и четкие команды. Так, моих отпечатков нигде не должно было остаться, это плюс. Далее я сунула в сумочку диктофон и наушники, прошла в комнату убитого и внимательно оглядела ее, открыла и проверила ящики стола и шкафа. Ни ноутбука, ни планшета нигде не было видно, но оставался смартфон, в память которого Заварзин мог скопировать запись нашего разговора. Я вернулась на кухню и хотела было положить его в сумочку, но подумала, что в этом случае полиция поймет, что гаджет Максима кто-то похитил и что этот кто-то, с большой вероятностью, и убил артиста. А так оставалась надежда, что произошедшее сочтут самоубийством в состоянии сильного алкогольного опьянения. Нужно было срочно принимать решение, и биокомпьютер приказал: «Не трогай аппарат, Заварзин был очень самонадеян и не верил в опасность с твоей стороны, копии разговора не существует. А на рукоятке пистолета должны остаться отпечатки пальцев артиста».
Я подняла с пола «парабеллум», вложила его в правую ладонь Максима, плотно прижала пальцы покойника к рукоятке и снова положила пистолет на пол. Потом в последний раз посмотрела на застреленного мною человека, вышла в прихожую, открыла дверь изнутри и оказалась перед лифтом. Вызвав его, спустилась в одиночестве вниз, выскочила из подъезда и направилась к такси. Бешено колотилось сердце, пересохло во рту, и сильно заболела голова, я подумала равнодушно, что давление подскочило под двести. Что делать, ничего похожего со мной раньше не случалось, организм бурно среагировал на произошедшее.
Но я сумела собраться, уже помедленнее прошла последние шаги до автомобиля желтого цвета, села на заднее сиденье и сказала тихо, скорее даже, прошептала:
— На автовокзал, пожалуйста!
Когда мы уже отъехали от высотного здания метров на сто, водитель спросил:
— Встреча прошла нормально?
— Да, вполне, — уже громче ответила я, — можно сказать — просто замечательно.
— Теперь можно и домой, далеко вам добираться?
— На автобусе — меньше часа, — ответила я.
— Понятно, — сказал таксист.
И больше не проронил ни слова до нашего расставания.
Расплатившись, я демонстративно направилась к входу в здание автовокзала, чтобы подтвердить свое намерение уехать в какой-нибудь ближайший райцентр. Тем временем стемнело, на небе появился бледный лунный диск. Пассажиров в зале стало значительно меньше, видимо, к отправлению готовилось всего несколько рейсов. Я села на длинную скамейку и стала обдумывать свои дальнейшие действия. Как быстро обнаружат труп артиста, можно было только догадываться. Не исключено, что опергруппа уже работает в его квартире, опрашиваются потенциальные свидетели, изучаются записи видеокамер городской системы безопасности. Интересно — видел ли меня кто-нибудь из жильцов высотки или соседних домов? И еще — попала ли я в объективы видеокамер, если таковые находились где-то возле входа в здание, вызову ли особое внимание полиции?
Ответов на эти вопросы у меня, естественно, не имелось. Но в любом случае необходимо было как можно скорее покинуть Южно-град и избавиться от улик. Диктофон в урну с мусором выбрасывать нельзя, там ее могут найти при уборке и воспроизвести смертельно опасную для меня запись. Значит, нужно его припрятать совсем в другом месте, но прежде убраться из города.
И тут мне пришла в голову шальная мысль — не возвращаться в Москву сразу же, а продолжить движение на юг, к морю. Статус владельца и руководителя коммерческого предприятия обеспечивал полную независимость и безотчетность в намерениях, я могла делать все, что считала нужным, менять решения на ходу.
Отдохнуть пару дней где-нибудь на побережье Черного моря — почему бы и нет? Тогда причины поездки, проезд через Южноград, если такие вопросы ко мне вдруг возникнут у следователей или оперативников, будут легко и логично объяснены.
